** ** **

Не могу не замечать человеческой глупости. Снеговы решили, что лучший выход — забыть о собственной дочери. Еще не родившись, для них она уже давно умерла. Идиоты, они не видят, что из-за их безразличия Диана постоянно в опасности. Куда подевался тот ангел, каким она была в детстве?

Она меня очень боится, и это смешно. Как странно, она будто чувствует мое присутствие, даже оборачивается в мою сторону, когда я подхожу слишком близко.

** ** **

Я ведь мог дать ей эту отсрочку, но не сделал этого. Да, я специально пришел именно в этот день, хотелось увидеть ее реакцию. Меня начинает злить постоянный страх, который она испытывает по отношению ко мне.

Что я делаю? Я, считавший себя образцом терпимости, хочу навредить несовершеннолетней, которая без нашего заступничества жила бы на помойке!

Когда Диана заплакала, я был близок к тому, чтобы уйти, сделать для нее эту уступку, но она подняла глаза, и я передумал — они были полны ненависти. Даже умоляя о снисхождении, она не способна смириться. Глупая мятежница, твой удел покоряться, и очень скоро ты это поймешь. Пусть только твоя кровь созреет для использования, и не придется тебе больше купаться в роскоши.

** ** **

Я познакомился с одной из ее подруг. Сама Диана пытается игнорировать меня, но у нее ничего не получается. Она думает, что может обмануть меня натянутой улыбкой. Я вижу, насколько она зла, и мне это нравиться.

Интересно, почему?

… у этой подруги приятно пахнет кровь. Надо будет устроить ее отъезд за границу, чтоб у Дианы не возникло ненужных вопросов. Таких, как, например: «Куда исчезла подруга?». Кстати, как же ее зовут?

** ** **

Я наблюдаю за ней каждый день — необъяснимым образом нахожу на это время — и мне осточертело видеть то, чего я видеть не должен!

** ** **

Сегодня вечер ежегодного бала. Мойра, как обычно, волнуется, но она должна понимать, что это только еще один ритуал. Я давно потерял страх… всего-навсего ритуал.

** ** **

Диана изменилась.

Она необыкновенно красива и при этом обладает сильным характером — даже научилась маскировать свой страх, и мне это очень нравиться. Когда она послушно ложиться, я ловлю себя на мыслях, которым трудно противостоять. И больше всего меня удивляет, что я им сопротивляюсь.

Мне нравиться смотреть на нее, спящую, но чаще я просто подольше удерживаю ее в трансе. Тогда страх в ее глазах не мешает мне к ней прикоснуться. После транса она чувствует себя не очень бодрой, но я, кажется, начинаю зависеть от ее лица.

Судя по всему, ее кровь уже почти созрела… но я не собираюсь сообщать об этом Дженобу. Мы ждали много лет — подождем еще несколько месяцев.

** ** **

Кому принадлежит Диана?

** ** **

Мне так хотелось увидеть ее улыбку в этот день, но ее родители снова все испортили. Нет, она не заплакала. В последний раз она плакала, когда мать оставила ее умирать — ведь тогда она и вправду умирала, это чувствовалось даже на расстоянии.

Но я все-таки увидел ее улыбающейся, пусть причина этой улыбки была мне и не по душе — она смутилась, когда щенок, бывший рядом с ней, стал шептать ей на ухо слова нелитературного предназначения. Боюсь, что не смогу удержаться и преподам ему урок…

Не ожидал, что мне так понравится прижимать ее к себе, спящую. Я занес ее в дом и оскалился — как же давно я этого не делал — когда Снегов попытался отобрать у меня свою дочь. Они будут молчать — я так хочу. Пусть помучается вопросом, кто ее раздел и уложил в постель, пусть у нее не останется доказательств, только ощущения.

Скоро я заберу ее к себе… это стало важным для меня. И лучше, чтобы она об этом не догадывалась. До поры до времени.

Глупая, она думала, что я позволю ей утонуть. Я хочу, чтоб она жила, и она будет жить до тех пор, пока мне это нужно.

** ** **

Сегодня прекрасный день, точнее вечер. И главное, мне не нужно ни за кем следить, ведь Диана в больнице с тем щенком, небезразличным — как банально — для нее, и, судя по нанесенным мною ударам, пробудет там еще долго.