Но его ненависть не могла быть сильнее моей. Стоило мне увидеть Кристофа, услышать его голос или даже просто подумать о нем, как руки сами сжимались в кулаки, белели губы, и сердце начинало отсчитывать каждый удар четко, как часовой механизм бомбы. О, если бы я могла взорваться и унести с собой в могилу это чудовище, это была бы сладкая смерть!

С каждым днем наше противостояние усиливалось. Кристоф, пользуясь правом хозяина, нагружал меня работой вдвое больше остальных, несмотря на мое плохое самочувствие. Я же в ответ, ничем не выдавая, как мне плохо, молча, пропитывалась ядовитой ненавистью…

Однажды утром, еще толком не проснувшись, я открыла глаза и увидела его у своей постели. Это был, безусловно, сон, потому что Кристоф улыбался. И дело не только в том, что за всю мою жизнь он улыбался считанные разы. Выражение его лица было совершенно необыкновенным — мягким, нежным, невозможным… властным, жестким, как и всегда. Черт! Я все-таки проснулась! И он действительно стоял рядом!

Что-то неуловимое в его глазах напомнило мне о прошлом, наверное, именно поэтому меня мгновенно утянуло в водоворот страха. Тут же на смену ему пришло смущение: я была полуголой — видно, ночью было жарко, и во сне я сбросила майку, одеяло лежало на полу, а Кристоф стоял надо мной и бесстыдно разглядывал. Да как он смеет! И привычная ненависть захлестнула меня, лишив возможности дышать. Это было очень бурное пробуждение!

Неожиданно даже для самой себя, судорожно набрав полные легкие воздуха и вскакивая с постели, я зашипела разъяренной кошкой ему в лицо:

— Что ты тут делаешь?! Убирайся немедленно!

Удивительно, но он даже отшатнулся от неожиданности и сделал шаг назад. Это придало ускорение моей ярости. Все, что копилось у меня внутри, вырвалось на свободу с его приходом. Никакое наказание, даже сама смерть не смогла бы сейчас заставить меня молчать! И я громко закричала, впервые безразличная к тому, услышат ли меня, что подумают, и как отреагирует мой… хозяин:

— Что ты здесь делаешь?! — не заботясь тем, что была почти голой (все равно рассмотрел, что хотел), я продолжала наступать на него, требуя объяснений. Не сомневаюсь, он уже и забыл этот мой тон! Я даже придавила ногой люк, чтобы он не смог уйти без ответа.

А Кристоф был удивлен и даже растерян. Я никогда не видела его таким раньше.

— Ненавижу тебя! — злые слезы жгли мои глаза. — Ты лишил меня семьи, самой жизни… Но тебе и этого мало! Я работаю с утра до поздней ночи, и мне нужен сон! Хоть немного! Чуть-чуть покоя … Тебе не приходило в голову, что лекарство для твоей любимой сестры может иссякнуть раньше срока?! Из-за тебя! — я набрала побольше воздуха и прорычала:

— Убирайся! — слезы капали, выжигая во мне все живое.

Кристоф превратился в статую — ни слова в ответ, странный взгляд… Лишь шумное дыхание напоминало о том, что он жив.

— Ну что я тебе сделала? Почему ты не можешь относиться ко мне так же, как к остальным слугам? Может раньше, дома, я и дерзила тебе, но сейчас я даже слова лишнего не говорю. Я теперь лишь прислуга, я послушна и покорна… Почему ты так обращаешься именно со мной?

Эти слова, казалось, пробудили Кристофа ото сна. В долю секунды он оказался рядом, схватил меня за плечи и затряс.

— Покорна?! — его пальцы больно впивались в мое тело, — Да ты никогда не была покорной! Даже слепой увидит в твоем взгляде злость, ненависть и желание перерезать мне глотку! И с чего ты взяла, что я по-особому отношусь к тебе? Ты что, чем-то отличаешься от остальных? Да какое право ты имеешь ненавидеть меня? Ты — никто! — он тряс меня сильнее с каждым словом, и злость выплескивалась из его глаз. — Я лишь зашел, чтобы сказать, что ты срочно нужна в лаборатории!

Моя голова моталась, как у тряпичной куклы, но он не останавливался.

— О да, ты уже не та глупая эгоистка, какой была раньше! Ты научилась сопереживать другим, дарить им теплые улыбки. Всем! Даже «ужасной» Мойре! Лишь я для тебя остался зверем. Почему?! Потому что управляю вами? Потому что обладаю властью? А ведь я ничего плохого тебе ни делал, пока ты не выводила меня из себя! И ты бы никогда не увидела ту тюрьму, если бы не попыталась сбежать!

Неожиданно он разжал свою железную хватку, и я тут же упала. Неужели я была так слаба (или напугана?), что не смогла удержаться на ногах?

— Я никогда не прощу тебе того, что видела, — я посмотрела ему в глаза и, чеканя каждое слово, добавила без колебаний:

— Запомни, если у меня будет возможность, я убью тебя.

Кристоф наклонился ко мне и …улыбнулся чему-то неведомому.

— Но у тебя никогда не будет такой возможности, — мягко прошептал, а потом… поцеловал меня.

Остолбенев от неожиданности, я сначала замерла, но тут же начала бешено вырываться и молотить кулаками, стараясь ударить как можно сильней. Но, увы, больно было не Кристофу, а мне. И еще больнее было из-за того, что …поцелуй мне нравился.