Что и следовало ожидать. Да и не огорчился я слишком: больно надо давиться и глотать всякую мерзость. Но дальнейшие слова гиганта и его ответы на мои вопросы развеяли все мои сомнения:

– Да, шустрость бы нам всем не помешала. Особенно когда от стрел начнем бегать.

– Куда бегать?

Губы здоровенного мужчины затряслись от бешенства.

– Вот именно что некуда бежать! Придут пьяные зроаки и начнут стрелять на спор по нам сквозь вон те прутья. Каждому дают по одному выстрелу, но больше никаких льгот. Самое опасное, что мы и знать не будем, в кого он обязан попасть, придется метаться по камере всем нам. И все равно, здесь всего лишь двадцать метров, в упор не промахнутся.

– И?..

Рот мне отказывался повиноваться, а взгляд мой метался по длинному и узкому помещению метров двадцати в длину, одну сторону которого закрывала горизонтальная решетка, а в тупике второй стороны виднелась несокрушимая стальная дверь.

– И все! Потом усыпляют оставшихся в живых, и слуги уносят через дверь мертвых или тяжелораненых. Позавчера так уничтожили всех пленников в соседней камере. Воины из Трилистья. Два лутеня здесь продержались. Ребята еще в первые дни нашего плена ознакомили нас с правилами развлечения местной знати. Теперь их нет, никто из четверых не выжил.

Царство Трилистье находилось с другой стороны, на восток от Гадуни, империи зроаков. И оставалось только сожалеть об участи несчастных воинов, которые каким-то чудом умудрялись выжить под стрелами восемьдесят дней! Два полных местных месяца.

Да и о себе следовало подумать. Вначале я припомнил разговор зроака и кречи, в котором они упоминали какого-то принца.

– Я слышал, мы в крепости какого-то знатного людоеда?

– К превеликому сожалению! – воскликнул Миурти с ненавистью. – Данное отродье является прямым отпрыском императорской династии Гадуни. Не первым по праву наследства, но уж в первом десятке точно.

– То есть это его прямой предок триста шестьдесят лет назад предпринял попытку проникновения в Сияющий курган, убил там всех паломников, но был и сам уничтожен при этом? И не смотрите на меня так, мне об этом девушка-спутница рассказывала три дня назад.

Опять стал отвечать Саабер. Видимо, для него как учителя история занимала первое место.

– Сведений точных нет, откуда тот император отправился с войском в три тысячи особей, но очень многие источники указывают на Дефосс. Именно в этой крепости мы сейчас и находимся.

О! Уже несколько теплее! Шансов спастись почти не прибавилось, но если бы каким-то чудом вырваться из этой камеры, прогуляться по этой крепости Дефосс да поискать символы – удача могла бы и улыбнуться калеке-проходимцу из иного мира. Только что придумать? Как выклянчить у этих странных охотников первый щит? И в чем эта неизвестная мне субстанция поможет? А начинать как-то надо.

И в полной, звенящей тишине я пробормотал, словно извиняясь:

– Так вот, про ту инициацию позавчера… А на следующий день, то есть уже вчера, я опять был в кургане, и музыка прозвучала уже от моих рук. Но я испугался всеобщего внимания, побоялся опозориться и сбежал. Даже с хранителями не стал разговаривать, хотя они очень настаивали на беседе. Разволновался, пошел гулять по вечернему Рушатрону, и вот… теперь я здесь.

Прежде чем думать о счастье, человеку надо вначале выжить, как говаривала моя бабушка Марфа. И в данный момент для меня проблема выживания становилось самой актуальной. Причем именно в данный момент. Потому что гигант, приподнявшийся и схвативший меня за шиворот, уже стал раскачивать мое тельце с явным намерением садануть головой об стенку. Однозначно меня приняли то ли за шпиона, то ли за перебежчика и подлого предателя человечества. А с такими во все времена долго не церемонились.

Поэтому даже я сам поразился, когда мой голос прозвучал ровно и насмешливо:

– Ну и что это тебе даст? И чем тебе моя смерть поможет? – Меня перестали раскачивать. – Если бы зроаки захотели, давно бы вас обыскали и щиты забрали без всякого вашего пособничества. Эй, здоровила! Может, хватит меня убаюкивать? Или меня сейчас стошнит. Положи, где взял!

Мой тон и смысл моих высказываний подействовали. Да и Миурти приподнял правую ладонь, словно требуя не торопиться. Гигант, конечно, громко рыкнул, пытаясь еще напустить на меня страху, но я посмотрел на него с такой иронией, что он таки смутился. И уже с какой-то заботливостью усадил на каменные нары обратно. Но после этого уселся рядом, в любой момент готовый прихлопнуть своей ручищей, словно букашку. А я продолжал уже несколько иным тоном, возмущенным и агрессивным:

– Чего это вы испугались? Сами щитами воспользоваться не можете, а трясетесь над ними как над собственными… – Грубое сравнение вылетело из меня еще до осознания сказанного. Но было уже плевать. – Тоже мне, кавалеры первого щита! Только и можете, что калеку за шкирку таскать да взглядами с подозрением буравить! Ну, чего умолкли? Чего боитесь?

Только последнее слово я тоже заменил несколько другим, некрасивым, обозначающим неожиданное мочеиспускание. Гигант рядом со мной только крякнул от таких оскорблений, другие зафыркали. Миурти покраснел, а Саабер стал угрожать в ответ: