Популярность «Трильби» была так велика, что многие ловкие литераторы брали это имя как псевдоним, подписываясь: «Трильби». Окруженный почетом, Джордж Дюморье скончался 8 октября 1896 года, до последнего момента не оставляя карандаша и пера. Посмертно была закончена публикация его романа «Марсианин», напечатано несколько других произведений.

Триада романов Дюморье, вышедшая в конце века, в эпоху новых течений в литературе и искусстве, возрождала по содержанию и манере традиции прошлой поры, традиции Диккенса, Теккерея, Шарлотты Бронте. Дело тут не только в том, что Дюморье повествовал о прошлом, о 50 — 60-х годах, дело в самом тоне, в характере повествования. Романы его глубоко лиричны и эмоциональны. Дюморье вспоминает в них о днях своей молодости. Сравнивая и сопоставляя прошлое с настоящим, упоминая имена модных современных писателей, он отдает предпочтение властителям дум недавнего прошлого — Байрону, Теккерею, Гюго, Дюма-отцу. Дюморье называли учеником и продолжателем Теккерея, «смягченным Теккереем». В отличие от романов Диккенса и Теккерея, романы Дюморье не социально-критические, а преимущественно бытовые. Их основное содержание — не критика действительности, не постановка важных социально-политических проблем, а динамичный сюжет, живо написанные бытовые сцены, проникнутые задушевностью и большой гуманностью. Дюморье никогда не остается спокойным, равнодушным наблюдателем; его повествование отличается не объективизмом хроникера, а субъективной заинтересованностью, горячим сочувствием к судьбам героев.

Уже первый роман — «Питер Иббетсон» — читается с неослабевающим интересом. Захватывающий сюжет, смена событий, смена настроений — все привлекает в этом романе. В нем рассказывается о детстве, годах учения и юности Питера, попавшего за тюремную решетку. Характеристики выпуклы; особенно хороши парижские бытовые сцены — описание детских и школьных лет Питера, описание жизни артистической и литературной богемы Парижа. В романе есть и критический пафос. Характерно, что в связи с революционными событиями во Франции конца 40-х годов герой называет себя республиканцем и защищает идеалы буржуазной демократии.

Критицизм в отношении английского буржуазно-дворянского общества пронизывает и роман «Марсианин». Герой его Барти Джосселин — незаконнорожденный сын английского аристократа и артистки. Его терпят в высшем свете, но знакомства с ним на людях стесняются. Только убедившись в никчемности родовитых «джентльменов», покинув среду дворян-офицеров и найдя свое призвание в творческой деятельности писателя, герой обрел счастье. Роман заострен против сословных, национальных и религиозных предрассудков. Дюморье осуждает сословное чванство, косность, приверженность к традициям и противопоставляет им свои гуманные идеалы. Он говорит и о деградации буржуазии, о том, что из поколения в поколение она становится все более ограниченной и самодовольной; в отличие от старого поколения волевых патриархальных дельцов люди нового поколения «сами не знают, что они хотят», «не знают, что они такое». В этом романе особенно наглядно видна связь Дюморье с Теккереем.

Все достоинства «Питера Иббетсона» и «Марсианина» сконденсированы в «Трильби». [34]

«Трильби» — первый английский роман, в котором без предвзятости показана жизнь артистических кругов, называемых богемой. Непосредственным предшественником «Трильби» можно считать роман Дюма-сына «Дама с камелиями», появившийся почти на полстолетие раньше. Этот роман получил бессмертие в творческом варианте оперы Верди «Травиата». Дюма написал яркий, полный драматического напряжения психологический роман о женской душе и силе любви, с рядом эффектных и трогательных сцен, но он смотрит на свою героиню несколько свысока. Он считает свою героиню Маргариту Готье и ее подруг склонными к пороку, к оргиям, роскоши и мотовству. Он считает, что любовь к благородному по происхождению Арману возвысила ее и очистила; бескорыстную, самоотверженную любовь Маргариты он рассматривает как редкое исключение.

Совсем не то находим мы в «Трильби». И образ героини и весь тон романа Дюморье отличаются целомудрием, необычайной чистотой, лишенными какого-либо налета ханжества. Дюморье опровергает ходячее мнение о жизни богемы как о жизни бездумной, беззаботной, где дни полной праздности сменяются порывами вдохновенья.

Самый термин «богема» в его настоящем значении вошел в обиход благодаря Теккерею. Теккерей назвал им литературно-артистическую среду, жившую в Латинском квартале Парижа.

Вообще многое в романе напоминает о Теккерее. Даже цирку в Париже, где выступает с концертом Трильби, дано название «Цирк Башибузуков». А ведь это слово тоже ввел Теккерей, подписываясь в очерках 1854 года: «Ваш собственный Башибузук». От Теккерея идет в английской литературе интерес к Латинскому кварталу Парижа как местопребыванию литераторов и художников. Теккерей дал много зарисовок французских девушек из народа, зарисовок, пронизанных симпатией к простым бедным труженицам.

Дюморье убедительно показывает, что жизнь художественной богемы отнюдь не беззаботна, а требует большого труда. Неизменным помощником художника является его модель — натурщик или натурщица. Поэтому для всякого художника немыслимо легкомысленное, фривольное отношение к модели; художник не может не преклоняться перед красотой человеческого тела и не ценить позирование натурщика как труд. Отсюда демократизм нравов Латинского квартала, спаянность, равенство художников и натурщиц: ведь их жизнь, труд и отдых протекают бок о бок. Обе стороны уважают друг друга и свой труд. А для оргий нет времени и средств!

Оргии Латинского квартала сильно преувеличены молвой: развлечения там невинны, дорого не стоят, там веселятся от всего сердца, хотя там не льются дорогие испанские вина, а пьют винцо «в шестнадцать су». Молодежь оно веселит, сильнее, чем богачей дорогие вина, а простые угощения и салаты, приготовленные своими руками, лучше дорогих яств Для оргий нет и помещений, да их и не позволит строгая квартирохозяйка или консьержка. Для оргий нет н туалетов, ведь у Трильби и eй подобных, вроде героини Мюссе Мими Пэнсон, всего по одному платью! Недаром строки о Мими Пэнсон взяты эпиграфом к первой части романа. У молодых художников тоже немного за душой. Зато сколько незабываемых, радостных минут доставляет новогодняя пирушка, когда каждый делает для общего веселья все что может! А прогулки в фиакре в пригороды! А гулянье в Булонском лесу и пляски на лужайке! Они лучше торжественного, скучного катанья напоказ публике по Елисейским полям. Конечно, в рождественскую ночь можно позволить себе и некоторые излишества: шуметь, дурачиться, ползать на четвереньках, опьянеть так, что еле-еле добрести до дому, но это не грех и не позор.

С поучительной целью автор дважды заставляет Маленького Билли, получившего буржуазное воспитание, убедиться, что привитые ему взгляды о светских приличиях не выдерживают критики. «Респектабельность», внешние условности на поверку оказываются не столь уж абсолютными. Вот забубенные гуляки Зузу и Додор, с которыми Билли, поскольку они всего-навсего старшие солдатские чины, считал прогулку по Парижу компрометирующей его достоинство, вдруг оказались по общественному положению выше его: титулованными дворянами. Билли учили с детства, что люди, нарушившие кодекс приличий, достойны осуждения. Увидев своего соседа по пансиону Рибо пьяным в ночь под рождество, Билли шокирован и требует от хозяйки, чтобы та отказала «пьянице», а сам вскоре, в новогоднюю ночь, так опьянел на вечеринке, что свалился у подъезда и только при помощи Рибо добрался до своей комнаты.