Шрифт:
И третий вариант. За всем этим стоят не маги-оружейники — кто-то другой, очень старательно изображающий их. Возможно, с помощью одного или даже двух подкупленных магов из касты оружейников…
Эти размышления были бесплодны, и тогда он решил вернуться к цепочке. Выкинуть ее в нужник— или оставить? Если заклятия, нанесенные на нее, используют его имя, то для него она бесполезна и опасна. А вот если нет, то она может стать оружием…
Самка гоблинов, вспомнил он, тоже двигалась по его камере неуверенно и замедленно. Впрочем, это могло быть простым совпадением. Скажем, ее совсем недавно довольно сильно поколотили или она больна…
Одно ясно — ему нужно дождаться следующего кормления и снова поговорить с женщиной. Он сел в дальний от цепочки угол, набросив на нее предварительно свою безрукавку. Видит самка гоблинов в темноте или нет, но поостеречься не помешает…
Тимофей проснулся.
Его ноющего лица и распухшей щеки касалась прохлада утра. Боль в теле была уже привычной. Тимофей, не обращая на нее внимания, повернулся направо.
Рядом на полу неподвижно вытянулся Лexa. Резвых сразу припомнились все события вчерашнего дня — и он, обеспокоенный, торопливо нагнулся, чтобы послушать его дыхание. Дышал браток ровно и глубоко, как дышат люди во сне. Это немного успокоило Тимофея. Да и в любом случае он сейчас ничем не мог помочь другу. Проснется Лexa, тогда и будет видно, насколько сильно пострадала его буйная головушка от удара об пол.
Тимофей поднялся, взял чашку и дохромал до крана. Нагнувшись, ополоснул лицо, затем закатал штанину на раненой ноге. Ниже колена тянулись четыре глубокие борозды. Раны уже не кровоточили, но плоть возле них опухла и приобрела легкую синюшность. Плохо. Раны от когтей и зубов традиционно самые опасные, потому что на оружии, данном природой, всегда слишком много этой самой природы, сиречь микробов…
Он промыл борозды водой из крана. И осторожно попытался рукой счистить сгустки запекшейся крови. Частично это ему удалось. Раза два приходилось останавливаться, потому что боль становилась нестерпимой и перед глазами начинали плавать черные круги.
Когда он закончил эту пытку, к нему приблизился свиномордый сиделец — тот самый, что принес вчера ультиматум от соседей по камере.
Свиномордый мягко поклонился. Тимофей, у которого от усилий началась одышка, изобразил ответный кивок.
— Жаль, не могу ничем помочь… — пробормотал Пятачок, указывая рукой на его ногу.
— Ничего, обойдусь. — Тимофей слегка покачнулся. Единственную здоровую ногу, на которой он стоял, от напряжения сводила судорога.
Пятачок сделал крохотный шажок вперед, очутившись совсем рядом с Тимофеем, и понизил голос до заговорщического шепота:
— Я только хотел узнать… Вы тоже беглецы, прибывшие в город магов в поисках убежища?
Тимофею сразу припомнилось, что говорил Вигала о здешнем бизнесе. Город магов зарабатывал немалые деньги на беглецах, желающих раз и навсегда покинуть свой мир. Маги-пространственники, правящие городом, предоставляли им убежища в других мирах, куда не могли дотянуться руки врагов и недоброжелателей. И еще вспомнились слухи о том, что в последнее время беглецы, прибывающие в город, стали исчезать неизвестно куда. Вследствие чего их поток сильно уменьшился…
Итак, теперь стало ясно, куда исчезали беглецы — в тюрьму. Но зачем? Какой смысл резать курицу, исправно кладущую в корзину города золотые яйца? И немаленькие золотые яйца, надо думать…
Свинорылый стоял, наклонив голову и ожидая его ответа. Они трое беглецами не были, но в данных условиях правда могла лишь навредить. История про Ларец была невразумительной и больше походила на сказку, чем на реальность.
Поэтому он тоже наклонил голову к свинорылому и сказал таинственным шепотом:
— Да, мы беглецы. Откуда бежим и почему, говорить не буду…
— Не надо, не надо, — торопливо заверил его Пятачок. — Здесь у всех свое прошлое. Все от кого-то бегут, и у всех свои причины.
Ха! Похоже, он находился в обществе сбежавших диктаторов. И все здесь, кроме них двоих, сплошь Пиночеты и Адольфы Гитлеры от разных народов, сбежавшие при крушениях своих режимов и теперь проводящие дни в вонючей тюрьме. И это вместо уютных и безопасных миров, на которые они рассчитывали!
А может, были в этом милом обществе и неудавшиеся Ленины, искавшие, да так и не нашедшие свой Финский залив.
Несмотря на боль, любопытство, проснулось в Тимофее. Он криво улыбнулся здоровой половиной лица и поинтересовался:
— Надо думать, вы все уже успели отдать свои деньги за убежище?
Свиномордый печально вздохнул.
— Да. Мы заплатили на входе в город, как нам велели. А после нас сразу же скрутили и сунули в это место! Это не просто грабеж, это коварнейшее вероломство!