Вигала, мрачно поглядывая на ее сгорбленную спину, поднес ко рту ложку. Пора начинать заводить друзей в стане врага.

Эльф проглотил то, что было в ложке, и почти любезно прорычал:

— Как тебя зовут?

Женщина метнула взгляд через плечо:

— Таким голосом не спрашивают, а допрашивают.

— Что ты-то об этом знаешь? — не сдержался

он.

Она прекратила свою возню с тряпкой и жестко сказала:

— Многое. Здесь не один такой застенок… и не у каждого узника так берегут нежную кожицу, как у тебя.

Вигала проглотил вторую ложку, осмысливая услышанное.

— Значит, имеются особые застенки… назовем их пыточными. И я сижу в одном из них, где в стены и двери вделаны мертвые лозы. Это наводит на размышления…

Женщина молча выпрямилась и пошла к двери с тряпкой в руках. Когда она вернулась, от нее пахло уже не дымом, а кисловатым душком испортившейся еды. Нет, прежний запах был намного приятнее…

Запах дыма. Мысли Вигалы заскакали. Если от прислуги' в пыточных застенках несет дымом, то причиной тому может быть целый ряд обстоятельств…

Он сморщил нос от брезгливости и бросил:

— А что ты делаешь в этих пыточных?

Самка гоблинов остановилась на полпути от двери.

— Я тут работаю прислугой. И ухаживаю за теми, кто сидит в этих камерах. Здесь приходится убирать не только еду, разлитую самонадеянным дураком…

Вигала щелкнул зубами. Он — дурак? Никто не смеет так оскорблять природного эльфа, о чем ему привычно напомнило сознание.

— Но еще и кровь. И многое другое. Еще о чем-нибудь спросить хочешь, а, прирожденное эльфийское величие?

На этот раз он уже сам обозвал себя дураком. Начал заводить друзей, так заводи, — а не расспрашивай о местных достопримечательностях.

Эльф проглотил подряд две ложки, чтобы выиграть время и заодно задобрить женщину хотя бы этим. И с наигранной бодростью заявил:

— Я так и не услышал твоего имени?

— Терли, — грубо бросила женщина и приблизилась к нему.

Ага, все-таки подошла! Вигала возликовал в душе. Может, он все-таки начинает завоевывать ее расположение?

— Хорошее имя — Терли. Мне, например, нравится. Как и твои глаза. Здесь темно и не все видно… — Это была ложь, потому что эльфы способны видеть и в такой темноте. Но Вигала надеялся, что женщина этого не знает. — Они черные или темнокарие?

— Они гоблинские, — с издевкой заявила эта отвратительная особа.

И уселась с размаху на пол, всем видом показывая, что ждет от него только одного — чтобы он побыстрее опустошил судок и дал ей возможность уйти.

Вигала со злостью куснул ложку, оставив на ней следы своих зубов. Ну не получается у него налаживать контакт с представителями низших рас! Была бы на ее месте благородная эльфесса или хотя бы та же придурковатая русалка — то не возникло бы никаких проблем. Те дамы прекрасно знали правила игры. И он ни на миг не сомневался, что предложить, чтобы получить искомое.

Эльф еще раза два пробовал завести с ней разговор, но проклятая баба угрюмо молчала.

Следующее утро Вигала решил начать с массированной атаки на сознание гоблинши. С этими мыслями он и провалился в тяжелый сон. Без сновидений, как и положено эльфу, находящемуся в добром здравии. Последствия от нахождения рядом с мертвой лозой его тело излечило само и достаточно быстро.

На следующее утро стражникам, пришедшим для раздачи завтрака, предстала удивительная картина. Строй узников в ногу топал по камере, во всю мощь легких выкрикивая песню. Лexa посчитал, что строй без песни — это как масло без каши, и пристал с этим к Тимофею, как репей. Поэтому Тимофею пришлось наскоро придумать для него что-то вроде речевки американских пехотинцев. Маршировка у ребят получалась не очень, но носки они тянули старательно. Хоть и сбивались при этом с ноги.

Завидев стражников, Лexa скомандовал положенное «стой». Парни разных цветов, но одетые удручающе одинаково — в грязные лохмотья, — недружно встали корявыми рядами. Лexa хмуро оглядел их и гаркнул:

— К раздаче еды… в колонну по одному становись!

Строй тут же распался — зато вместо него появилась очередь. Инопланетяне, после маршировки нагулявшие аппетит, пытались пролезть мимо друг друга, угрюмо при этом переругиваясь. Тимофей вспомнил, как их лишили еды в первый день. И подумал, что следовало бы проследить за порядком в подразделении. Леха, словно уловив его мысли, пробежался вдоль строя и трижды негромко рявкнул. Прямо как заботливый старшина в добрые старые времена советской армии.

Строй утих и начал стоять более-менее смирно. Леха подошел к Тимофею за мисками и кисло пробормотал:

— Колхозное стадо. Только я ведь не Макар, чтобы гонять их туда-сюда…

Тимофей успокоил недовольного своей миссией братка:

— Это не надолго. А сейчас иди, кормилец. И без каши не возвращайся…

Леха поспешно ушел и очень быстро вернулся с двумя мисками. Отца-командира сокамерники пропустили вне очереди.

После завтрака они немного посидели, переваривая очередную кашу-размазню (на этот раз со вкусом пшенки), потом Тимофей хлопнул Леху по плечу: