Эльф приподнял голову и начал было открывать рот, чтобы спросить, почему гоблинша снова оказалась в его камере. Но женщина, опередив его, поспешно сказала:

— Лежи.

Он расслабил мышцы шеи и послушно уронил затылок обратно.

Эльф еще немного полежал без движения, обдумывая все произошедшее. Потом с трудом сел и сердито сказал:

— Не люблю камер, из которых нет выхода.

— Почему? — вскинулась женщина. — Здесь есть выход.

— — Есть, да не для меня, — буркнул он.

А затем быстро, чтобы женщина не успела опомниться, снова повалился назад. Ей на колени. И вовсе не потому, что вдруг почувствовал слабость. Если она жалеет его, то пусть жалеет и дальше.

Дверь, ведущая в коридор, была приоткрыта. В камере находились только они вдвоем. Следовало ловить момент. Вигала торопливо спросил:

— Кроме той, что в двери, в коридоре еще есть мертвые лозы?

— Две в стенах… — рассеянно проговорила женщина и потянулась к его лбу рукой.

Он видел ее ладонь, уже почти коснувшуюся его. Странно, но Вигала не испытывал отвращения при мысли о том, что эта самка гоблинов сейчас дотронется до него.

Но этого не произошло — в самый последний момент женщина отдернула руку. Потом оглянулась на дверь и разъяренным шепотом огрызнулась:

— Ты меня подловил! Я не должна была этого тебе говорить!

Вигала закинул за голову руку и нахально улыбнулся гоблинше:

— Не надо быть умником, чтобы заставить женщину говорить.

Самка вскинула голову и потянулась рукой к уху. Сейчас опять начнет дергать себя за прядь, догадался Вигала. Он с улыбкой проследил путь руки.

Действительно, она начала безостановочно дергать себя за локон.

— Слазь с колен.

Он закатил глаза и притворно застонал. Потом с придыханием произнес:

— Мне очень плохо.

Женщина возмущенно фыркнула и попыталась спихнуть его голову на пол. Вигала после недолгого сопротивления позволил ей сделать это. Затылок приземлился с гулким стуком. Он подумал-подумал — и после недолгой паузы болезненно охнул. Потом с любопытством перевел глаза на женщину.

Та сидела с открытым ртом, тревожно глядя на него.

— Затылок… — протянул Вигала, попытавшись вложить в голос максимум страдания.

Жалостливые нотки вышли скорее ехидными. Да, это не двумя людьми командовать, с насмешкой подумалось ему. Здесь требуется изображать из себя жертву — чего он, кстати, в жизни никогда не делал.

Что ж, еще не поздно научиться чему-то полезному.

Женщина почти подпрыгнула на полу. И опустилась на колени возле головы эльфа. Вигала ощутил пальцы, беспокойно шарящие по его затылку.

— Слишком много волос… — с ужасом прошептала самка. — Неужели я проломила ему голову?!

Он чуть не захохотал. Она — и проломила голову?

Женщина закусила губу и с силой повернула его голову вбок. Вигала, вспомнив, что он теперь дико больной эльф, с небольшим опозданием вскрикнул.

Наверное, запаздывание все же вышло достаточно заметным, потому что женщина, уже начавшая разгребать его волосы на затылке, остановилась. И отдернула пальцы. А потом с негодованием бросила:

— Ты притворяешься!

— Нет. — Он тяжело дышал, пусть ей кажется, что ему тяжело говорить. — Мне действительно очень больно. Голова… голова раскалывается. Сначала мертвая лоза, потом ты меня швырнула об пол… Ты грубо обошлась со мной, гоблинша.

— Если хочешь, чтобы я чувствовала вину, не следует обзывать меня гоблиншей, — с вызовом сказала самка. — И к тому же — разве вы, эльфы, так уж нежно обходитесь с нами, гоблинами? А, высокорожденный Вигала?

Он ухватился за ниточку, почудившуюся ему в этих словах:

— Не нравится, когда тебя называют гоблиншей? Но ведь ты из расы гоблинов?

Женщина отодвинулась от него. И проговорила, наклонив лицо — так, что он больше не мог видеть ее глаза:

— Дело не в названии расы, а в тоне, которым ты это произносишь.

— Приношу свои извинения, — вежливо промолвил Вигала, совсем так, как учили его когда-то на уроках хорошего эльфийского тона— Я не хотел тебя оскорбить, добрая женщина. Кстати, как тебя зовут?

— Ты вытащил из меня сведения, за которые мне могут снести голову, — с ненавистью бросила самка гоблинов, — а потом называешь меня доброй женщиной. И еще спрашиваешь, как меня зовут!

Вигала озадаченно открыл рот. И подвигал бровями — гримаса, означавшая, что он в глубокой задумчивости.