Не бежать! Спокойнее, обер-ефрейтор! Медленно, ровным шагом отхожу от окна и заворачиваю за угол, перехожу через небольшой дворик. Впереди, пониже замка, уцелел еще одни двухэтажный домик с высокой трубою и флюгером. И я перебегаю к нему по усыпанной осколками дорожке.

На втором этаже пустого дома две комнаты и темный чулан. Одна из них заперта на ключ, не войдешь. Большое окно второй комнаты выходит на восток, и еще маленькое окошко на запад — что может быть удобнее? Осторожно выглядываю в сторону города, который я назвал Гроссеном, вижу замок, а рядом с ним окапываются немецкие солдаты. Значит, точно — наши неподалеку.

Затем перехожу к окну, смотрящему на восток, — и дыхание перехватывает от радости. Смутно вижу наши окопы, мерцает огоньками передний край. Вижу, вижу своих! И разом рождается ощущение силы: наши рядом! Значит, обязательно дойду!..

Внизу, когда я осматривал первый этаж, помнится, валялась, как всюду теперь, груда военной амуниции. И из нее выглядывали окуляры бинокля.

На негнущихся, отяжелевших ногах скатываюсь вниз по лестнице.

Так и есть! Вот он. Десятикратный. Цейс. Ну, послужи-ка ты, «цейсс», на советскую разведку!

Снова я у окна, теперь уж на чердаке дома. Вот они, совсем рядом, руку протяни и потрогай наши позиции. Знал бы, цейс, кого ты так порадовал и обнадежил…

А немцы? Ну, они-то теперь у меня как на ладони. Рацию бы!

Так сижу до темноты. Жарко. Впервые после долгих блужданий я согрелся так основательно. Клонит в сон, но каждая новая деталь в обороне противника заставляет все больше и больше напрягать внимание.

Темнеет. Все быстрее темнеет. Все медленнее мысли. Сижу, не шевелясь, в темноте, борюсь со сном… От тепла всего разморило, расслабилось тело, заволокло сознание…

Просыпаюсь в абсолютной темноте от страшного удара по ногам. Вскакиваю, проваливаюсь в черную тьму, а в глазах вспыхивают, сверкают и, мелькая, кружатся сотни радужных дисков. Едва коснувшись ногами пола, падаю снова: боль от нового удара еще сильнее. Лежу, тычу пистолетом вокруг себя, но не стреляю; начинаю понимать, что врагов поблизости нет, и боль вызвана чем-то иным. Может быть, пулей? Снарядом, может быть?.. Но кругом тихо — ни стрельбы, ни пороховой гари, которая остается после разрыва.

Постепенно начинаю различать ближайшие предметы. В окне — звезды, на улице так же черно, как и в комнате; а если бы не звезды, и окно сразу бы не найти.

Чердак разделен на два равных отсека, каждый из них имеет свое слуховое окошко, оба находятся на одной оси, перейти из отсека в отсек можно лишь по двум толстым балкам.

Я удачно приставил лестницу к тому отсеку, который смотрит окошком на линию фронта, хуже было, бы выбрать окошко, глядящее в тыл.

С трудом преодолевая боль, вытаскиваю наверх два одеяла, подушку и перину. За этим занятием застает меня рассвет. Я уже тщательно собрал пушинки и все, что рассыпал ночью из моих продовольственных запасов и что могло выдать путь к моему убежищу, взбираюсь на чердак в последний раз и втягиваю за собой лестницу.

Ну, вот и все! Стемнеет, и я снова сделаю попытку пробраться к своим. «А теперь выдержка, только выдержка!»— убеждаю я себя и отгоняю все те мрачные мысли, которые только мешают человеку, когда он одинок, болен, измучен и окружен врагами, Укутался в одеяло и постарался заснуть: во сне время течет быстрее.

Удается! Проснулся и с величайшим изумлением обнаружил, что день уже на исходе. Выглянул в слуховое окно, проверил, на местах ли вчерашние посты. Поднял к глазам бинокль — все по-старому.

А боль все сильнее. Ноги распухли. Стопа похожа на фиолетовый резиновый мяч, а пальцы вздулись черными пузырями. На таких ногах далеко не уползешь…

Снова ночь. При редких проблесках молодой луны вглядываюсь в слуховое окошко. Как будто бы ничего не переменилось — штыки блестят там, где находится хорошо известный мне пост, движения почти нет. Слышны иногда шаги, но они слышны там, откуда доносились и в предыдущую ночь.

Что же заставляет меня насторожиться?

Замечаю — слуховое окно в противоположном отсеке чердака, окно, которое находится как раз против моего, закрыто до половины чем-то темным. Что такое? Раньше этого не было. Пятно шевелится! Человек? Как он туда попал? Когда?

Внизу хлопнула дверь. Не за мной ли охота? Скрипнули ступеньки. Кто-то поднимается. Оглядываюсь на окошко — не напали бы сзади.

Вот по верхней лестничной площадке скользнула какая то тень. Кто-то, сдерживая дыхание, остановился подо мною. Немецкий солдат? Едва ли, зачем ему таиться? Наш? Откуда ему тут взяться? Скорее всего это дезертир или мародер. Сталкиваться с ним ни к чему. Бесшумно отползаю обратно, забираюсь под одеяло, оставляю лишь щель для наблюдения.