— Шудер!

Ганс резко обернулся. Перед ним, без всякой охраны, верхом на лошади восседал Гаарк.

«Очисти свою голову от мыслей, — предупреждал его провожатый, — ни о чем не думай». Ганс низко склонился в седле, пытаясь выбросить из головы все свои мысли. Снова выпрямившись, он почувствовал на себе буравящий взгляд Гаарка.

Провожатый Ганса смотрел сквозь него, как будто его и вовсе не существовало. Кар-карт едва заметно кивнул своему слуге, и тот поскакал прочь.

— Я хотел поговорить с тобой, Шудер. С момента нашей последней беседы прошло много времени.

— Я в твоем распоряжении, — тихо произнес Ганс.

— Какие мы стали послушные, — протянул Гаарк. — Это потому, что ты сломлен, или ты хочешь скрыть от меня за словами покорности какие-нибудь потаенные мысли?

— Я хочу жить, — ровным голосом ответил Ганс.

— Ты ведь думал о том, куда ведет эта железная дорога, разве не так?

— Да, — согласился Ганс, понимая что было бы бессмысленно отрицать это.

— Ты прикидывал расстояние, отделяющее тебя от свободы.

Ганс молча кивнул, прилагая все усилия, чтобы в его мозгу не проскользнула ни одна опасная мысль.

— Это значит, что ты еще не сломлен, что ты не смирился со своей участью.

— А ты бы сломался, если бы оказался в плену и был бы вынужден помогать своим врагам?

— Со мной бы такое не произошло, — рассмеялся Гаарк.

— Я тоже раньше так думал. Однако трудно оказать сопротивление, когда ты теряешь сознание, а приходишь в себя уже в цепях.

— Ты уходишь от разговора о том, что я хочу у тебя узнать, — оборвал его Гаарк. — Если ты не смирился с пленом, это означает, что ты все еще представляешь для меня опасность.

— Если ты придешь на фабрику, которую я помог создать, — в голосе Ганса звучал горький сарказм, — ты увидишь, как каждый день выплавляются почти двести тонн железа. Производятся паровые двигатели, вагоны для твоих поездов, хвостовые молоты для рельсов — все, как ты приказал. Содержимое наших голов, наше отношение к тебе не меняют этого факта.

— Но это содержимое может представлять для меня опасность.

«Не думай…»

— Ходят слухи, что ты замышляешь бунт или побег.

— Чушь собачья, — спокойно ответил Ганс, немигающе смотря в глаза Гаарку. — Какой побег? Да и куда бежать? А насчет бунта… Нас охраняет целый умен, вооруженный пушками и ружьями. Чем бы мы стали с ними сражаться? Кулаками?

— Логично, — кивнул кар-карт. — И все же было решено вас разделить. Ваших женщин и детей переведут в другой лагерь. Это страховочная мера, призванная гарантировать вашу лояльность.

Ганс промолчал. Его рука автоматически вытащила из кармана плитку табака, и он откусил изрядный кусок. Затем Ганс по привычке протянул плитку Гаарку, и кар-карт сунул в рот остаток.

— Если ты отдашь такой приказ, мы все совершим самоубийство, — наконец ответил Ганс.

— Ну и что? Пожалуйста, убивайте себя. Теперь мы можем заменить вас другими квалифицированными рабочими.

— Если ты начал в какой-то степени опасаться нас, то почему бы тебе нас не прикончить? Не потому ли, что мы все же нужны тебе?

Гаарк усмехнулся.

— Да, вы еще можете принести нам пользу.

— Все, что у нас осталось, — это наши близкие. Только ради них мы продолжаем работать на вас.

— И ты в том числе, — утвердительно произнес кар-карт.

— Да, и я. Если ты отнимешь у людей их семьи, им уже незачем будет жить на этом свете. Если ты так поступишь, можешь быть уверен, что мы все покончим с собой. Тогда ты сможешь заменить нас, но в этом случае еще несколько недель или даже месяцев фабрика будет выпускать вдвое меньше продукции, чем сейчас.

— А как же эти слухи?

— Кто тебе сказал такую чушь? Или ты просто гадаешь на кофейной гуще?

— Не важно, кто сказал. Но мне кажется, в этом что-то есть.

Ганс наклонился и сплюнул на землю. Гаарк последовал его примеру.

— У тебя есть что-то на уме, человек. Я думаю, что в другом мире, при других обстоятельствах мы могли бы стать друзьями. Я восхищаюсь твоим бесстрашием. На этой планете больше нет человека, который осмеливался бы так говорить со мной, как ты. Отчасти мне это даже нравится.