Сборы были поспешными, но тщательными. Клеопатра очень долго ждала этого момента — возможности снова встретиться с мужчиной, который вышел победителем из войны за власть, развернувшейся после смерти Цезаря.

Гражданская война в Риме наконец-то завершилась. Кассий и Брут сошлись с Антонием и Октавианом в последнем бою под Филиппами во Фракии. Во время битвы войсками командовал Антоний. А Октавиан проявил свою истинную сущность. Новичок в сражениях — и к тому же трус, как подозревала Клеопатра, — он был изгнан врагами из собственного лагеря и едва сумел добраться до лагеря Антония. Там он прикинулся больным, чтобы не участвовать более в боевых действиях.

Антоний нанес убийцам сокрушительное поражение. Брут и Кассий покончили с собой. Антоний, подражая Цезарю, набросил на тело Брута свой собственный пурпурный плащ и приказал похоронить его с почестями. Но прежде, чем тело предали земле, Октавиан отрубил мертвому голову и отослал в Рим, чтобы ее там швырнули к подножию одного из изваяний Цезаря. Услышав о бесчестии, постигшем ее мужа, и, возможно, испугавшись унижений, которые ждали бы ее по возвращении Октавиана в Рим, Порция, жена Брута, тоже оборвала свою жизнь. Клеопатра опечалилась, услышав о смерти Порции. И тем не менее царица полагала, что несчастная женщина правильно оценила характер Октавиана.

Клеопатре сообщали, что Октавиан разыграл с пленниками в Филиппах жестокую игру: например, заставлял отца и сына тянуть жребий, выбирая, кому из них двоих умереть. Отец пожертвовал собой ради сына, но сын, оказавшийся свидетелем смерти отца, обезумел и обратил оружие против себя. Как поговаривали, Антонию и большинству его людей извращенное поведение Октавиана внушало глубокое отвращение.

Клеопатра не понимала, почему Антоний, в чьих руках была армия, после такой блестящий победы не провозгласит государство своим, почему он продолжает делить власть с Октавианом и Лепидом. Что именно являет собой Октавиан, теперь стало ясно всем, а Лепид никогда не был лидером. Может быть, Антонию во вред идут его представления о верности? Клеопатра надеялась, что, когда они с Антонием встретятся, она сумеет понять его мысли и докопаться до мотивов. Антоний всегда казался ей человеком прямым и открытым. Или он лишь притворялся таким?

Тот Антоний, с которым Клеопатре предстояло встретиться в сирийском городе Таре, был грозен и внушителен. Он выбрал в качестве своей доли Македонию, Грецию, Азию, царства Малой Азии и Сирию, оставив Октавиану Италию, а Лепиду — Африку. Затем он отправился в Эфес, созвал сюда глав всех оказавшихся под его правлением народов и ввел чрезвычайную финансовую и торговую политику, дабы помочь этим территориям восстановить былое процветание, после того как Брут и Кассий выкачали из этих земель множество денег и ресурсов.

За такое правление жители Эфеса обожествили Антония и нарекли Новым Дионисом — так же, как некогда титуловали отца Клеопатры. Эфесцы объявили Антония воплощением бога, сыном Ареса и Афродиты и спасителем человечества. Они также прозвали его Несущим радость — за его добрый характер и доброжелательность, которую Антоний выказывал не только по отношению к своим солдатам, но и ко всем народам. Он ценил их культуру, посещал их театры и лекции, беседовал с их философами и учеными и оказывал покровительство их богам.

Таким образом (как, не удержавшись, отметила про себя Клеопатра), в то время как Октавиан, вернувшийся в Рим, провозгласил себя сыном божественного Юлия, Антоний отправился на восток и сам стал богом.

Клеопатра была уверена, что теперь, когда авторитет Антония взлетел на недосягаемую высоту, он обратит силы на завершение великого дела, начатого Цезарем, — завоевание Парфии, присоединение к римскому государству обширных земель на востоке. И ей, Клеопатре, отводится немалая роль в его планах.

В глазах всего мира Антоний занял место Цезаря, и потому царица Египта должна признать это. Она обязана произвести на него впечатление — более сильное и величественное, чем это было с Цезарем. Антоний не отличается бесстрастностью Цезаря, он открыт мирским радостям. Она ошеломит его, продемонстрировав все, что может дать союз с ней, — включая ее самое. Клеопатра не забыла его намеков. Более того, теперь, когда она осталась без сексуального партнера, эти намеки прочно вошли в ее грезы.

Да, верно, Антоний женат — и не на какой-нибудь безвольной в политическом отношении пешке вроде Кальпурнии. Фульвия красива и умна, она обладает изрядным весом в высших кругах. Ее профиль отчеканен на монетах Антония — насколько было известно Клеопатре, ни одна римлянка никогда еще не удостаивалась такой чести. Тайком от Фульвии римские сенаторы поговаривали, что она с ее честолюбием рвется править теми, кто правит Римом. «Что ж, — подумала Клеопатра, — это серьезная соперница. Но если вдуматься — кто она такая? Какая-то римлянка, не имеющая никакой официальной должности в правительстве? Женщина, чье состояние, каким бы крупным оно ни было, находится под опекой родственников-мужчин? Человек, не имеющий — в буквальном смысле слова — никаких подтвержденных законом прав?» Фульвия у себя дома даже не может голосовать, в то время как на родине Клеопатры каждое слово царицы — закон. Так пусть же Антоний узнает, что такое женщина, наделенная реальной властью. Удовольствуется ли он после этого своей женой?