Он бросил взгляд на часы и остановился перед Анной. Минуту стоял молча, склонив голову, будто подыскивая нужные слова.

— Уже поздно! — сказал он наконец. — Я должен идти.

Когда она встала, он взял ее руку.

— Знаешь, — сказал он мягко, — я в сущности не знал своей матери, почти не помню ее. Но когда думаю о ней, мне кажется, она должна была в молодости походить на тебя… быть такой, как ты! Правда! — Он низко склонился к ее руке.

Только в прихожей она спросила, рассказать ли обо всем Яну.

Юлек задумался.

— Как хочешь! — решил он наконец. — Сделай, как считаешь нужным.

Минуту она еще стояла в прихожей. Юлек, громко стуча сапогами, быстро сбежал вниз, и когда она, вернувшись в столовую, выглянула в окно, он как раз пересекал улочку. Был он без шапки, в плаще, наброшенном на плечи. В какой-то момент он обернулся и, видно, заметил ее издалека — махнул рукой. И вскоре исчез за углом.

Прошло довольно много времени, прежде чем она осознала, что видит все как бы сквозь легкую дымку. Но теперь ей уже не нужно было сдерживать себя, и слезы потекли у нее по щекам.

Малецкий встретил пани Карскую в трамвае, так что домой они возвращались вместе. Карская была очень усталая и подавленная. Всю вторую половину дня она гоняла по городу в поисках покупателя пятисот пар мужских ботинок, и когда нашла наконец кандидата и дело казалось улаженным, обнаружилось вдруг, что вся партия двумя днями раньше была распродана. А может, ее и вовсе не было — продавец, оказывается, был только посредником, действовал через третье или даже четвертое лицо.

— Ну вы только подумайте! — жаловалась она Малецкому. — Целый день таких мучений, и все насмарку. Сил никаких нету…

Малецкий слушал ее рассеянно. С самого утра он терзался мыслями о доме, а теперь все неотвязней становилась тревога, не случилось ли чего непредвиденного в его отсутствие. Он то ускорял шаг, то замедлял, замечая, что пани Карская не поспевает за ним. Это, однако, очень его раздражало.

Примерно на половине дороги, возле пахнущего хвоей ельника, им встретился сильно спешивший Юлек. В первую минуту он словно бы хотел пройти мимо. Но Ян остановил его.

— Что дома, Юлек? Ты сейчас оттуда?

— Да, — ответил тот коротко.

— И что?

— Все в порядке!

Малецкий вздохнул с облегчением.

— Это мой брат, — представил он Юлека пани Карской.

Когда Карская громко и явственно произнесла свою фамилию, лицо Юлека немного помрачнело. А Ян только теперь осознал, что брат идет к трамваям.

— Ты куда? — спросил он. — В город?

— Да.

— В такую пору?

— Я в другом месте буду ночевать, — пояснил Юлек.

— Разве что так! — согласился Ян.

Тем временем пани Карская с тревожным вниманием присматривалась к Юлеку. Так вот он, человек, который знал тайну ее сына, знал о нем больше, чем она, открыто мог говорить с ним обо всем. Ревности она не почувствовала. Ей только хотелось по внешности молодого Малецкого, по звучанию его голоса отгадать, кто он такой и почему сумел снискать восхищение и любовь Влодека. Но Юлек спешил и тотчас стал прощаться. Она испытала очень странное чувство, когда, склонив свою светловолосую голову, он поцеловал ей руку теплыми, словно бы детскими губами. В эту минуту он показался ей робким мальчишкой, почти ровесником ее сына.

— Привет, старик! — Юлек протянул брату руку. — Держись!

— До свиданья, — ответил Ян.

Пани Карская не могла удержаться, чтобы не обернуться вслед уходящему. Он шел очень быстро, крупным, ровным шагом, в накинутом на плечи плаще, который издали напоминал пелерину.

Перед домом играла Тереска. Она сидела на ступеньках, держа на коленях куклу в пестром лоскутном платьице.

Увидев мать, она подбежала к ней.

— Влодек дома, родная? — поцеловала ее пани Карская.

Малышка надула губки.

— Влодек нехороший!

— Почему? Что случилось?

— Потому что он ушел!

— Давно?

Тереска потрясла черноволосой головкой.

— Давно? — встревожилась Карская.

— Совсем недавно.

Это было все, что она могла выведать у малышки. Но, едва войдя в квартиру, она тотчас заметила, что с вешалки исчез плащ сына. Последнее время он носил его только в ненастье.

— Тереня! — позвала она девочку. — Влодек правда не сказал, куда пошел? Вспомни-ка…