— Тереска убилась, Тереска убилась! — отчаянно выл Вацек, топоча и затыкая уши пальцами.

Пётровский, который тоже поспешил во двор, подошел к неподвижно лежавшей на песке девочке и хотел нагнуться к ней. Но Пётровская оттолкнула его.

— Вон отсюда, мерзавец! — рявкнула она. — Ребенок — это святое!

Он пожал плечами и отошел в сторону. Тем временем почти все жильцы, всполошенные воплями Вацека, начали сбегаться вниз. Сперва появились супруги Осиповичи, потом Владек; спустя минуту во двор сошел и Замойский в домашней куртке и шлепанцах. Из окон соседнего дома тоже стали выглядывать Люди. Двое подростков — один с самокатом, другой с деревянным ружьем — прибежали с улицы на место происшествия. И пробились поближе.

— Глянь-ка! — толкнул мальчишка с самокатом своего товарища. — Убилась.

Тот, потрясенный, кивнул головой. Глаза десятилетнего парнишки лихорадочно горели. Высунув язык, чтобы лучше разглядеть, он левой рукой почесывал исцарапанную ногу.

— Ну-ка, чтобы духа вашего тут не было! — возмутилась Пётровская. — Вас только не хватало!

Они отбежали чуть в сторону. Владек с Осиповичем, встав на колени, перевернули Тереску на спину. Бледная, как полотно, неподвижная, с закрытыми глазами, она и в самом деле казалась мертвой.

— Ну как? — на цыпочках подошел к ним Замойский.

Осипович приложил ухо к сердцу Терески. Минуту слушал.

— Жива! Кажется, ничего страшного. Просто потеряла сознание.

— Надо за доктором послать, — посоветовал Замойский.

Пётровская втиснулась меж ними.

— Ну что? Жива? Жива?

И тут она заметила Ирену, которая стояла на балконе, обеими руками схватившись за перила. Огнем вспыхнуло набрякшее лицо Пётровской.

— Жидовка! — крикнула она, подняв руку. — Это из-за нее несчастье!

Взгляды всех обратились в сторону балкона. Замойский побледнел и закусил губу. Тревожный шепот пробежал среди собравшихся. Только Пётровский стоял в стороне, едва заметно усмехаясь.

— Пани Пётровская… — шепнул Осипович.

— Жидовка! — с ненавистью завопила та.

Только теперь Ирена скрылась в комнате. Но ее исчезновение еще больше взбесило Пётровскую. Растолкав стоявших поблизости, шелестя шелком тесного своего платья, она, как фурия, ворвалась на лестничную площадку. И в момент оказалась на втором этаже.

— Откройте! — принялась она дубасить в дверь кулаками. — Откройте немедленно!

Минуту Ирена стояла посреди комнаты, заткнув руками уши. Она дрожала, вся кровь, казалось, отхлынула от ее лица. Инстинктивно оглянулась, ища, куда бы спрятаться. В дверь стучали все громче и настырнее.

— Откройте! — истерически хрипела Пётровская. Дальше выносить этот крик Ирена была не в состоянии. Вся трясясь, с побелевшими губами, она выбежала в прихожую.

Пётровская выглядела страшно: красная, растерзанная, с пеной на губах.

— Что вы, что вы? — пролепетала Ирена.

— А то! — завопила Пётровская.

И, схватив Ирену за руку, потащила ее вниз по лестнице. Только на первом этаже Ирена попыталась было вырваться. Но Пётровская с силой дернула ее и вытолкнула во двор, к толпе.

Ирена отсутствующим взглядом оглядела стоявших вокруг, Тереску держал на руках Осипович. Все были смущены, прятали от нее глаза. Последним она увидела Пётровского. Держа руки в карманах брюк, он смотрел на нее, прищурив глаза, с наглой, издевательской усмешкой.

Пётровская глубоко вздохнула.

— А ну! — махнула она рукой в сторону Ирены. — Двигай отсюда! Чтобы духа твоего здесь не было!

По другую сторону проволочной сетки столпились жильцы соседнего дома.

— Глянь! — толкнул товарища мальчишка с самокатом. — Еврейку поймали.

Тот кивнул головой. Он все почесывал свою ногу.

Все остальные молчали. Даже Вацек перестал реветь.

— Пани Пётровская, нельзя же так… — шепнула пани Осипович, держа за руку все еще оцепеневшего Стефанека.

Та обернулась к ней и подбоченилась.

— Чего это нельзя? — вызывающе ответила она. — Может, она откажется, что не жидовка, мол? Пусть-ка откажется! Ну-ка, — двинулась она на стоявшую неподвижно Ирену. — Посмей отказаться!

Ирене почудилось, что та хочет ее ударить.

— Не смейте трогать меня! — шепнула она.

Пётровская презрительно рассмеялась.

— Да кто станет тебя трогать?

Она огляделась вокруг и, чувствуя свое превосходство, повелительно крикнула:

— Ну, чтоб духа твоего здесь не было! В гетто возвращайся, там найди себе Сруля! Ну!