— Не надо, Леха. Он же на работе.

— На какой работе? Ему учиться надо.

— А если ему жрать нечего?! Может, он на хозяина работает или отец заставляет?

— Ну, ты добренький! Может, ты еще ему милостыню кинешь?

Влад улыбнулся и, вынув из кармана деньги, бросил их в шапку собиравшемуся уже сбежать пацану.

— Ты что, богатый? — глядя на него с недоумением спросил Леха, когда они отошли на несколько шагов. — Может, у тебя тетка из Бразилии приехала? Ты вообще хоть сколько выбросил?

— Не знаю, — равнодушно ответил Влад, — я не смотрю, чтобы потом не мучиться, много или мало дал... Какая разница?

— Ну, Влад, ты либо дурак, либо блаженный...

Дождавшись, когда милиционеры скрылись из виду, к пацану подбежали двое приятелей.

— Олег, сколько он тебе дал? — с нетерпением спросил один из них.

— Чирик, — ответил он, улыбаясь, и показал деньги.

— Во! Ну, мент! — присвистнули пацаны.

— Дурак ты,. Пузырь. Он не мент, а милиционер, и добрый, как Санька.

К деду Даниле Влад добрался уже под вечер. Навстречу ему выбежал Мухтар.

«Вот и следователь пожаловал», — подумал дед Данила, подбрасывая корове сено. На все вопросы Влада он отвечал уклончиво или однозначно «не знаю». Когда расстроенный Влад собрался уходить, он вдруг спросил:

— А вас не Владом Алексеевичем зовут?

— Ну и что с того? — раздраженно спросил Влад, потирая шрам над левой бровью.

— А документик-то у вас есть? — прищурив глаз, спросил дед.

Влад улыбнулся и достал удостоверение. Дед повертел его в руках, покряхтел и вернул обратно.

— Влад Алексеевич, вы молока не хотите? Парное, свое, — с хитрой улыбкой предложил вдруг дед Данила.

— Ну и хитрюга вы, Данила Арсентьевич, — рассмеялся Влад.

«Мерседес» подъехал к воротам стоянки и посигналил. В окошке появился Санька. Водитель показал ему карточку с номером 87. Санька нажал на кнопку, ворота открылись, и «Мерседес» плавно вкатил на стоянку. Закрыв машину, водитель с бутылкой коньяка направился в будку охранника.

— Привет, командир! Как дела?

— Лучше всех! — коротко ответил Санька и подал ему журнал регистрации.

Расписавшись, водитель поставил на стол бутылку «Наполеона».

— Примешь, командир? — предложил он.

— Нет, я на дежурстве.

— Ну немного-то можно, — снисходительно улыбаясь, он поискал стаканы и откупорил бутылку.

— Только я пить не буду, душа не принимает, — отказался Санька и подал водителю эмалированную кружку.

Тот отпил немного и поставил кружку на стол.

— Уважаю. Ты вот что, я тут к тебе давно приглядываюсь. Вроде парень ты крепкий, а мне как раз такой нужен для охраны. Будешь иметь все! Ну и бабки, конечно, хорошие.

Санька подумал: «От него так просто не отвяжешься, лучше пообещаю». И сказал вслух:

— Я подумаю.

— А что думать-то? Ты же не будешь век сидеть в этой конуре, как собачонка!

Санька, чувствуя закипающую в нем злость, хотел уже было послать его, но тут распахнулась дверь и вошел Борис, брат Саньки.

— Здорово, Санек!

Водитель посмотрел на братьев и засобирался. Уже у порога он повторил:

— Ты подумай, парень.

— Чего он хотел? — спросил Борис.

— Чего хотел? Чего хотел? — раздраженно передразнил Санька. — Купить хотел, погань.

— Санек, у меня к тебе новости. Только не знаю, хорошие или плохие. Вчера приходил участковый и сказал, что если ты объявишься, чтобы зашел в ментовку. Там, говорит, документы на тебя пришли из «спецухи».

— Какие документы? — с волнением переспросил Санька.

— Ну там, короче, паспорт и еще что-то. Только, откровенно говоря, не нравится мне все это, братан.

Санька задумался, потирая рукой подбородок.

— Слушай, Борь, а, может, и вправду вернули? Ты знаешь, как мне надоело ходить, оглядываясь? Жить под страхом и ждать, когда за тобой придут!

— Решай, конечно, сам. Только я ментам если и верю, то вот настолько, — и он показал щель между большим и указательным пальцем.

Всю ночь Саньку мучали сомнения, но мысль о том, что он вновь сможет свободно жить и дышать полной грудью, согревала его. Утром он поговорил с Аленкой. Это был нелегкий разговор. Она, видимо, своим женским чутьем предчувствовала беду и просила Саньку не ходить в милицию. Он ушел от нее обиженный, твердо решив пойти в райотдел, несмотря на все уговоры.

Ближе к обеду Санька подъехал к зданию райотдела. На душе у него было тревожно, руки вспотели. Тяжело вздохнув, он толкнул дверь и направился к окошку дежурного.