Воспитатель вышел в коридор, оставив дверь открытой. Поговорив о своих делах, приятель поинтересовался:

— А за что они сидят?

— Да кто за что, — сказал Андрей Максимович. — Каждый за свое. Вон тот обожженный, Рубанов, за кражи.

— А почему обожженный?

— Кислота на него попала. Воронкова, — он указал пальцем на голубоглазую рослую девчушку лет шестнадцати — это «звезда вокзала». А та, маленькая и вертлявая, — специалистка по карманам. Парень, что стоит у окна — колпачник. Тасич, — обратился он к подростку, — ты сколько за день имел?

— Пятьсот рублей, — бросил тот небрежно через плечо.

— А куда деньги девал?

— В ресторанах спускал, для сестренки игрушки покупал.

— Ну ты, бзди больше, для сестренки!

— Дубков, — продолжал Андрей Максимович, — это местный Тарзан. Жил в лесу, охотился на колхозных баранов. А вот тот, Гатин, — уже убийца, хотя ему всего 12 лет. Он своему соседу топориком голову оттяпал. Муравьев — это псих, его лучше не трогать, а то затянет свою арию. Минут пятнадцать будет сидеть в углу и кричать, он у нас этот, — и воспитатель постучал по виску указательным пальцем, — Метхат Гиреев — угонщик. Вон там в углу сидит Бесков — насильник малышек, но а остальные просто мелкие воришки... Короче говоря, придурки! А этот, — он взял Дениску, подошедшего с правилами к воспитателю, за шею и немного сдавил ее, — этот активиста чуть не грохнул в интернате.

В дверях появился старший, дежурный Крутчин.

— Мы там шмон навели, — сказал он, устало опускаясь на стул. — Пусть идут заправляют постели.

Андрей Максимович приказал заправлять постели и направился в спальню.

— Я сам посмотрю, как вы заправите, — добавил он на ходу.

Пацаны, войдя в спальню, недовольно загудели. Простыни были содраны с кроватей, со второго яруса свисали матрасы.

— Муравей, откуда у тебя чиркач? — спросил воспитатель у одного из подростков, схватив его за ухо и показывая на кусочек спичечного коробка.

— Это не мой! Вы мне его подкинули! — закричал пацаненок.

— Ах ты, псина! — Андрей Максимович размахнулся и ударил его по шее.

Подросток упал и, поднимаясь, истошно закричал:

— А-а-а!

— Андрей, не тронь его, у него половина мозгов в гости ушла, он сейчас психовать начнет, — предупредил Крутчин, — или папашей-охотником стращать.

— Менты, собаки вонючие, — захлебываясь слезами, кричал Муравей, — я отцу скажу, он вас всех перестреляет.

— Да вас, щенков, всех душить надо! — и Крутчин ударил Пыхнева.

Тот упал на пол и, поднимаясь, вдруг схватился за живот и застонал.

— Что ты стонешь, придурок? — спросил Крутчин.

— Я иголку... — прошептал Пых.

— Что? — словно не расслышав, протянул Крутчин.

— Я иголку проглотил!

— Что ты мне звездишь! Всем заправлять постели, — прикрикнул он на пацанов.

— Эй, новичок, вали сюда, прописывать будем! — крикнул вошедшему в туалет Денису стоявший у раковины Бесков.

— Я и без прописки впишусь, — отозвался Денис.

— Посмотрим, че ты выберешь, пять или шесть? — злорадно спросил Бес.

Денис задумался, он не знал этого прикола, но знал, что шестерка — это значит быть «шохой».

— Ну, пять, — неуверенно сказал он.

— Нормально, — улыбнулся Бес, — а прописку мы все-таки сделаем. Муравей, на дверь! — приказал он.

Подросток подбежал к двери и плотно прикрыл ее. К Денису подошли Бес, Гатин и Акула. Двое схватили его за руки и наклонили вперед. Бес скрутил мокрое полотенце и, стянув с Дениса трусы, начал стегать им по его заднице. Денис пытался вырваться, но тщетно.

В этот момент от двери отлетел Муравей, и в туалет вошел Тасич. Увидев Беса, прописывающего Дениса, он вырвал у него из рук полотенце.

Тасич, ясноглазый парень с уже пробивающимися усами и песочного цвета волосами, считался в группе сильным, его за это уважали и побаивались. Но больше всего его уважали за справедливость.

— Кончай это! — сказал он Бесу хмуро. — У нас не анархия.

— Юрок, что ты все не в жилу, всех же прописывают, — начал оправдываться Бесков — и всех на приколах ловили.

— Ну ладно, выбирай, ответишь правильно — прописывай, нет — отвалишь. Что, член в щеку или соплю на щеку? Ну?

Бес заморгал глазами, не зная, что ответить.

— Вот так-то, Бес, — улыбнулся Юрка, — а теперь вали, мне ноги надо помыть.

Оставшись с Денисом в туалете, он спросил:

— Тебя на приколе ловили?

— Да, — выдохнул Денис.

— Какой?

— Про пятерку и шестерку.

— Так, ясно. Ну ты, конечно, выбрал пятерку. Эх ты! — разочарованно проговорил Тасич. — Ты вот что, ночью сегодня не спи. Бес хочет тебя запетушить.