— Может быть, Влад. Ты вот что, найди Артемку. Я не знаю, где он сейчас, может, еще в интернате.

— Я найду его. А ты береги себя, — Влад поднял руку с растопыренными пальцами. Денис, по старой привычке, хлопнул по ней своей рукой и они пожали друг другу руки.

Вечером к пацанам зашел дневальный и забрал у них хорошие вещи. Денису жалко было расставаться со свитером, который ему связала мать.

— Че ты жилишься, жлобяра? Твою одежду все равно сожгут, а мне скоро на волю. Не выйду же я в форме, — сказал Денису дневальный.

После «карантинки» всех отправили в отряд, Дениса с Кудряшом воспитатель Дедун, прозванный так пацанами за справедливость и заботу о них, привел в спальню, где подростки готовились ко сну. Они встретили их любопытными взглядами.

— Откуда ты? — спросил Дениса один из них.

— С Чукотки, — откликнулся Денис.

— А за что привезли?

— Да был директором Ледовитого океана и проворовался, лед в Африку продавал.

Ребята, окружившие его, расхохотались.

Растолкав их, к Денису подошел хорошо сложенный пацан лет четырнадцати с короткими черными вьющимися волосами. Под смоляными бровями на Дениса пытливо смотрели темные, как виноградинки, глаза. Потирая свой раздвоенный подбородок, он спросил:

— Хохмачкам тебя тоже чукчи научили? Ну, тогда лови прикол. Ответишь — будешь моим корефаном... Вот едешь ты на танке и перед тобой две дороги: на одной твой друг, а на другой твоя мать. Кого ты будешь давить?

Денис знал этот прихват, ему еще в приемнике рассказывал о нем Борька, задумавшись для вида и потирая мочку уха, Денис ответил:

— На тормоза.

— Молодчага, — сказал подросток.

— Только нет у меня матери, — грустно произнес Денис.

— Меня Славоном зовут, а тебя? — спросил он, протянув руку.

— Денис, погоняло — Принц.

— Значит так, Принц, будешь жить в моей семейке: мы брат за брата, — с улыбкой произнес Славон, обводя взглядом собравшихся пацанов.

Так началась жизнь Дениса в спецшколе для трудновоспитуемых. На первых порах ему было очень трудно и тоскливо. Нередко он терзался тревожными мыслями о побеге, и в эти горькие минуты, когда отчаяние хватало его за горло, он вспоминал близких и дорогих ему людей: мать, Влада и Артемку. О нем Денис беспокоился больше всего и поэтому хотел вырваться из-за высокого забора. Славон, глядя на Дениса, вспоминал свои первые дни в спецшколе. Когда от безысходности ему тоже сдавливало горло, он старался поддержать Дениса. Их всегда видели вместе: на уроках, за столом и в столовой, в мастерских, где они собирали игрушечные машинки, даже в свободное время он старался занять Дениса каким-то делом. Учил играть его на гитаре, а по утрам они занимались силовой гимнастикой: Славка, Денис, Климок и Витуха. Они отжимались от лавки, крутились на турниках, выжимали гантели. Воспитатель Дедун разглядел в Денисе способности к рисованию и часто поручал ему оформлять стенгазеты.

Однажды Денис склонился над листком ватмана, старательно вырисовывая пацана в форме ПТУ. Славка, стоявший рядом, ехидно усмехнувшись, заметил:

— Ты ему еще наколку нарисуй: «Не забуду спецшколу родную!»

— Отвали, Славка, и так не успеваю. Дед сказал, чтоб к вечеру было готово.

К ним подошел Кабан, круглолицый пацан с маленькими хитрыми глазками. Улыбаясь, он обнажил зубы с выпиравшими клыками, за что и получил от пацанов такое прозвище.

— Слушай, Принц, ты, может, мне альбомчик сделаешь к концу срока?

Денис хотел что-то сказать, но его опередил Славка.

— Кабан, не вяжись. Пусть тебе Титок делает. Понял?

Улыбка сошла с лица Кабана.

— Понял я, — сникнув буркнул он. — Я подумал, а вдруг?

— Вдруг может быть только пук. Вали отсюда, — неприязненным голосом сказал Славка.

— Зачем ты так, Славон. Сделал бы я, — заступился за Кабана Денис.

— Денек, ты че, упал, что ли? Они же тебя потом совсем запашут, как негра: то альбомы, то открытки, то конверты подпиши. Ва-аще будет... до свидания!

Так пролетел первый месяц пребывания Дениса в спецшколе. Благодаря Славке, пацаны с уважением относились к нему. Не то чтобы они боялись Славку, а уважали Дениса за то, что он мог постоять за себя и был добрым пацаном. Иная же участь постигла Кудряша, с кем Денис приехал в спецшколу. Тихий и скромный Кудряшов попал под давление Кабана и тот унижал его. Застав однажды что-то жующего Кудряшова в туалете (а по законам, царившим в спецшколе среди воспитанников, считалось, что подросток этим унизил себя и после этого он уже не пацан, а «чухан», которым могли помыкать все), Кабан сделал его своим рабом. Об этом проступке он рассказал всем ребятам, и на Кудряша посыпались оскорбительные насмешки: «Чухан», «Чушок».

Узнав про это, Денис пытался поговорить со Славкой, чтобы тот помог Кудряшу, то есть кинул поддержку, но он лишь отмахивался. Как-то в мастерской, где пацаны собирали машинки, к Славке подошел Денис.

— Славон, — сказал он, — помоги Кудряшу, а иначе Кабан с дружками вообще его задолбают.

— Нет, Денек, не могу. Он сам зачуханился, теперь «принеси», «подай», «пошел вон», а Кабану нужен был «шоха».

— Ну, Славон...

— Кончай, Денек. Вяжи это дело...

Прошло лето. Наступил тот долгожданный день, когда пацаны из лучших отрядов за хорошую учебу и работу поехали по турпутевке по Волге. Теплоход плавно скользил по широкой глади реки. Пацаны стояли у бортиков, любуясь красотой берегов, радостно приветствуя проходящие мимо катера и теплоходы.