— Спасибо, увидимся как-нибудь еще, — сказала Анника Боге.

Она села в свой автомобиль и уехала. Едва ее машина исчезла из виду, как около «гольфа» затормозил красный «вольво». Оттуда вылез Берг.

— Ну что, Боге уже принялась за писанину?

— Не знаю, — сказал Форс.

— Она же журналистка. Готова писать о чем угодно.

Берг засунул руки в карманы брюк и облизнул верхнюю губу. Под носом у него была маленькая ранка: видимо, он недавно порезался бритвой.

— Не нравится мне все это, — сказал он. — Дело попахивает дерьмом.

— О чем вы говорите? — поинтересовался Форс.

— Я встретил Нильсона и еще парня с собакой. Что вы, собственно, ищете?

— Хильмера Эриксона.

— Это я знаю. А еще я знаю, что вы вызывали парня Мальмстенов на допрос. Допрашивать школьников без присутствия родителей незаконно — вам это известно?

— Мальмстен не подозревается в преступлении. Нильсон задержал его в надежде, что он сможет помочь нам в поисках его одноклассника.

— Я слышал другое.

— И что же вы слышали?

— Об этом я поговорю с твоим начальством!

Берг нагнулся и приблизил лицо к лицу Форса так, что, несмотря на ветер, Форс мог чувствовать дыхание Берга.

— Мы уже вложили чертову уйму денег в этот район. Мы хотим сделать его привлекательным для немецких туристов. Это шанс для нашего района! И тут являешься ты!

— Да, и тут являюсь я, — подтвердил Форс.

— И тут являешься ты, — повторил Берг. — Ты что, не понимаешь, какие будут последствия, если просочится слух о том, что в нашей коммуне хозяйничают нацисты?

— Почему в вашей коммуне хозяйничают нацисты? — сказал Форс с непонимающим видом.

— Ты прекрасно это понимаешь.

— Нет, не понимаю. Но мне кажется, что ты зачем-то вмешиваешься в мое расследование.

— Я поговорю с твоим начальством. Я знаком с Хаммарлундом.
– Берг нагнулся к Форсу еще ближе. — И я хочу тебе сказать, что если ты только намекнешь об этом Боге или кому-нибудь еще из журналистов, то у тебя будут проблемы.

— Какие? — поинтересовался Форс. Берг промолчал.

— Мы должны отыскать парня, — сказал Форс.

Берг молчал.

Затем он показал на дом Маргит:

— Что она сказала?

— О чем?

— О маленьких нацистах?

Форс не ответил.

— Подумай сам, — сказал Берг, — на следующий год собираются закрывать предприятие. Через три года тут будет пустыня.

— Я понимаю твои проблемы, — сказал Форс, — но моя работа заключается в том, чтобы отыскать исчезнувшего мальчика.

Берг покачал головой. Под глазами у него были темные круги.

— Подумай, что ты можешь натворить. Ты представляешь, как обесценится недвижимость, когда закроют предприятие? А ведь у людей тут только дома, ничего больше. Кто захочет тут жить? Кто захочет ездить на работу в город на поезде? Для жителей настанет экономическая катастрофа. Наше единственное спасение — это туризм. И может быть, мы сможем убедить руководителей «Велюкса» не закрывать предприятие. Но если о нашей местности пойдет плохая слава, то «Велюкс» тут точно не останется.

— Я понимаю, что у вас проблемы, — повторил Форс. — Но моя проблема касается исчезнувшего мальчика. У нас просто разные проблемы.

Берг покачал головой:

— Знаешь, что я думаю?

— Нет.

— Будет лучше всего, если вы никогда его нс найдете.

— Почему вы так считаете?

— Я повторяю, лучше, если его никогда не найдут.

— Вы в своем уме?

— Ведь то, что случилось, уже случилось? Ничего не изменится, если вы его найдете.

Оба замолчали.

— Вы что-то знаете? — спросил Форс.

Берг молчал.

— Если вы что-то знаете, то выкладывайте, — потребовал Форс.

Берг вынул руки из карманов и начал пинать носком ботинка гравий.

— Послушайте, — сказал Форс, — я понимаю, как вы печетесь о репутации района, но подумайте, что за слава пойдет, если будет известно, что председатель коммуны мешает расследованию дела об исчезновении? Не значит ли это, что он чего-то боится?

Берг продолжал пинать гравий. Он напоминал Форсу детей, которых приходилось допрашивать в связи с совершением краж или мелких нарушений.

— В субботу я видел на тропе нескольких парней.

— Что за парни?

— Я не знаю, они были далеко.