— Не спеши с выводами, Маркус, — сказал Люциус. — Она могла ее припрятать здесь, а сама пойти в другую сторону.

— Я не знаю, — начал мистер Мур, стоя между обелиском и скамейками. — Это добрых тридцать, если не сорок футов в сторону от предполагаемого маршрута — пряча здесь что-либо, она бы потеряла время. Если бы она пошла на восток, там тоже есть где спрятать — на той же стройплощадке, к примеру.

— Верно, Мур, — согласился доктор Крайцлер, не отрывая взгляда от вершины обелиска. — Но кроме того, остается вопрос: гдеона решила спрятать ее, где именно…

— Вы о чем, доктор? — поинтересовался Маркус.

Но доктор лишь обернулся к мисс Говард:

— Египетский обелиск. Один из пары. Второй стоит в Лондоне. Вам известно, как они называются, Сара? — Мисс Говард молча покачала головой. — «Иглы Клеопатры», — продолжил доктор, оглядываясь на обелиск. — Зловещее название — Клеопатра была смертельно опасной женщиной.

— И все же, — подхватила мисс Говард, быстро сообразив, — в свое время ее называли «Матерью Египта». Не говоря уже о том, что она была любовницей Цезаря и Антония — да что там, родила Цезарю сына.

— Цезариона, [20] — кивнул доктор.

— Что вы мелете? — вспыхнул мистер Мур.

Но доктор продолжал говорить только с мисс Говард:

— Представьте, Сара, — он подошел к ней ближе, — что этот явный парадокс отнюдь не вопрос, но решение? Нечто объединяет две части характера, две стороны монеты? Нам до сих пор неизвестно, что именно является связующим звеном, однако связь есть. И таким образом перед нами не столько противоречие, сколько запутанная целостность. Аспекты состояния — взаимосвязанные этапы единого процесса.

Мисс Говард помрачнела:

— Тогда я бы сказала, что мы опаздываем.

Доктор бросил на нее быстрый одобрительный взгляд, после чего возвестил:

— Маркус! Дети, за которыми ухаживала сестра Хантер, — сколько, вы говорите, составлял средний интервал между рождением и смертью?

— Не больше нескольких недель, — ответил Маркус.

— Ласло, — настойчиво обратился к доктору мистер Мур — с такой интонацией он говорил всегда, если чувствовал, что его разум ускользает. — Ну же, объясните, о чем вы двое только что говорили?

Доктор снова не обратил на него внимания и принялся загибать пальцы:

— Она похитила ее в четверг — это было десять дней назад. — Он опять бросил взгляд на мисс Говард. — Вы правы, Сара, — эта женщина, возможно, на пороге критической фазы! Стиви! — Я подскочил к нему. — Мы сможем уместиться в коляске?

— Скорость упадет, — прикинул я. — Но других кэбов все равно рядом нет.

— Мне кэб не нужен, — торопливо отозвался доктор. — Нам нужно сесть вместе, чтобы вывести объяснение.

— Ну… движение на пути должно быть не слишком оживленным, — рассудил я. — Наверное, мы даже сможем двигаться приличной рысью. Фредерик пару дней отдыхал — вполне потянет.

— Тогда гони его сюда — немедленно!

Уносясь туда, где я оставил коляску, я еще расслышал, как мистер Мур пытается добиться у доктора объяснений, а тот командует ему поторапливаться и грузиться в экипаж: он все объяснит по дороге. Я подогнал коляску, Сайрус забрался ко мне наверх, а мисс Говард втиснулась на сиденье между Люциусом и доктором. Маркус и мистер Мур повисли на железных подножках тем же манером, коим это пришлось делать детектив-сержантам в ту ночь, когда я вез их с набережной.

— Куда? — крикнул я, хотя прекрасно знал ответ.

— Номер 39 по Бетьюн-стрит, — скомандовал доктор. — Нам очень повезет, если Хантер с мужем оттуда не съехали, а если и съехали, так их соседи, возможно, подскажут нам, куда!

— Через парк быстрее выйдет, — предложил я. — А если еще срезать в паре мест…

— Так, гони же, гони! — возопил доктор, и я погнал через парк по Ист-Драйву и прямо на юг.

Прогрохотав по дорожке для экипажей Сентрал-парка, Фредерик перешел на резвую рысь, вылетев на «Овечье пастбище», покрытое травяным ковром (с моей стороны это было, конечно, нехорошо — гнать его через луг, но срезать — значит, срезать, ничего не попишешь), — и тут доктор обратился к стиснутым со всех сторон коллегам:

— Когда мы с вами впервые сообща приступили к расследованиям, — начал он, — мы взяли за основу положение, что преступный ум в медицинском смысле может быть здрав и сформирован, как ум любого нормального человека — через контекст его личного жизненного опыта. В последний год я в профессиональном смысле не наблюдал ничего, что убедило бы меня, будто истинная частота душевных заболеваний у преступников выше, нежели я тогда полагал. Также я не выяснил ничего про эту Хантер, что позволило бы предположить, будто она страдает от dementia praecox… [21] — Этим термином алиенисты в то время обозначали заболевание, которое теперь начали называть «шизофренией». — …равно как и от других, менее значительных умственных патологий. Она может быть импульсивна, и даже весьма, однако импульсивность ее родственна крайнему гневу или меланхолии, кои сами по себе не могут служить признаками душевного заболевания. Кроме того, доводом в пользу этого утверждения является тот факт, что она способна рассчитывать свои действия, в особенности будучи ограниченной временными рамками, а это явственно говорит о том, что мы имеем дело со вполне вменяемой особой.