Когда все четверо собрались у входа, Маркус шагнул вперед и резко постучал.

— Начинается… — шепнула мисс Говард.

Прошло несколько минут. Маркус постучал вновь. Мы расслышали чей-то резкий крик с верхнего этажа: такой скрежещущий и жалобный, что я бы сказал, издать его мог человек, разменявший шестой десяток. Голос смолк. Маркус постучал опять.

Неожиданно дверь резко распахнулась, и в проем шагнула хорошо сложенная женская фигура в красном узорчатом платье и сером фартуке, завязанном на шее и талии. Красное, доходя до шеи, сменялось черным кружевом воротничка, над которым мы увидели прекрасно знакомое лицо.

То была женщина с наброска мисс Бо; женщина, о прошлом которой нам уже было известно достаточно; то была некто иная, как сестра милосердия Элспет Хантер собственной персоной.

— Святый боже, — шепотом выдохнул Сайрус прямо над моим ухом. Я на миг обернулся и увидал на лице его беспокойное изумление. — Неужто все действительно так просто?..

На небольшом крыльце, от которого нас отделял какой-то десяток футов, пронзительно-золотистые глаза сестры милосердия Хантер метались от лица к лицу представших перед нею мужчин, и за взглядом их явственно угадывалась напряженная работа ума, пытающегося одновременно решить целый ряд вопросов. Она принялась вытирать о фартук влажные руки, и когда уже я ожидал, что она как-то выкажет тревогу и потрясение, она улыбнулась — мягко, плавно, и крайне, крайне жеманно.

— Та-ак… — произнесла она замысловатым тоном, полностью отвечавшим лицу. Руки ее поднялись вверх, где поправили густые и красивые каштановые волосы. — Я стала вдруг весьма популярной. Могу ли я чем-то помочь вам… джентльмены? — Выговор ее оказался неожиданным: ни следа новоанглийской тянучести, однако в нем звучал намек на сельское происхождение.

Маркус выступил вперед:

— Добрый день. Прав ли я, предполагая, что вы миссис Элспет Хантер?

— Да, — неторопливо ответила она, пытливо окидывая Маркуса взглядом с ног до головы и кривя губы. — Вы предполагаете верно, мистер…

Он продемонстрировал бляху.

— Детектив-сержант Маркус Айзексон. Полицейское управление Нью-Йорка.

Женщина даже не моргнула; если она действительнота, кого мы искали, в хладнокровии она не уступила бы ни одному из пройдох, встречавшихся мне в годы моей преступной карьеры.

— Понимаю, — ответила она, не теряя прежней кокетливой улыбки. — А это ваши войска, детектив-сержант?

Она обратила улыбку Люциусу, сделав ее еще шире. Будто знала, что с Люциусом от флирта приключаются корчи, что, собственно, и произошло.

— Я, э-э… — Он показал бляху. — Детектив-сержант Люциус Айзексон. Также представляю Полицейское управление Нью-Йорка.

— Неужто братья? — произнесла сестра Хантер, и золотистые глаза ее так и заплясали от одного к другому. — Какая прелесть… И вам позволяют работать вместе! Однако я такого не ожидала: мне казалось, вся нью-йоркская полиция носит фамилию Махоуни и такие роскошные усы торчком.

Айзексоны заулыбались — их можно было завоевать подобной шуточкой.

Сестра Хантер перевела взгляд за спины детектив-сержантов на мистера Мура и доктора, и игривости в ее тоне ощутимо поубавилось.

— А эти джентльмены? — спросила она. — Они ведь никак не могут быть полицейскими.

— Разумеется, — ответил ей Маркус. — Они… помогают нам в следствии. Мистер Джон Скайлер Мур и доктор Ласло Крайцлер.

Лицо ее вытянулось, похоже, с искренним трепетом и смирением, и сестра Хантер устремила свой солнечный взор прямо в черные глаза доктора Крайцлера.

— Я… у меня нет слов… — Казалось, ей действительно тяжело говорить. — Разумеется, я знакома с вашими работами, доктор. Понимаете, раньше я была сестрой милосердия в «Родильном доме», это чуть дальше по улице от вашего…

— Да, я знаю, — холодно ответил доктор, раздраженный тем, что беседа затягивается.

— Надеюсь, вы не будете ставить мне это в вину, — продолжала сестра Хантер. — Я знаю, что думает доктор Маркоу… я и сама прочла несколько ваших монографий, и мне они показались чрезвычайно интересными.

В ответ доктор отвесил лишь короткий поклон — скорее даже легкий кивок; но даже если и было ясно, что он прекрасно понимает: женщина пытается что-то затронуть в нем, — не менее ясным было и то, что затронуть ей в нем это удалось.

Когда она повернулась к мистеру Муру, лицо ее несколько секунд оставалось неподвижным, но затем она явила еще один кокетливый взгляд, через мгновение переросший в томный:

— А мистер Мур?..

Тот улыбнулся ей в ответ и выложил все карты, как простой любитель, коим в действительности не был: