Поднеся ее ближе к свету, проникавшему через прозрачные белые шторы, все еще закрывавшие окна, я поманил Кэт.

— Видела когда-нибудь эту леди? — спросил я, показывая ей рисунок.

Судя по лицу, Кэт узнала ее мгновенно:

— Конечно, — сказала она. — Это Либби.

— Либби?

— Либби Хатч. Одна из шлюх Гу-Гу. — Она имела в виду Гу-Гу Нокса, предводителя Пыльников. Лицо Кэт сморщилось так, как обычно происходило, если она чего-то не понимала, — словно ее нос крепился к сверлу. — На кой черт твоему приятелю доктору сдался портрет Либби? К тому же — хороший?

— Либби Хатч, — тихо вымолвил я, на несколько секунд выглянув в окно: этого времени хватило, чтобы понять, как мисс Говард и сказала днем раньше, что все это дело намного запутаннее, чем казалось поначалу.

Я снова схватил Кэт за руку:

— Идем!

Она дернулась за мной, как тряпичная кукла, когда я рванул обратно к двери, потом снова развернулся и кинулся к столу, распахнул переплетенную в кожу книгу с адресами и телефонными номерами, которые заносил туда доктор.

— Стиви! — воскликнула Кэт. — Может, все же отцепишься от меня, а? Я не в настроении для атлетизма, знаешь ли!

— Извини, — выдохнул я, одной рукой открыл книгу на разделе «А», разыскал номер и вновь устремился к двери, по-прежнему таща на буксире Кэт.

— Ай! — крикнула она. — Стиви, ты меня вообщеслушаешь?

Я не ответил, потому что мы бросились назад, вниз в кухню, а через нее — в буфетную. Наконец, выпустив руку Кэт, я схватил телефонный аппарат и трубку. Через пару секунд мне ответила оператор на линии, и я сообщил ей номер дома детектив-сержантов, точнее — дома их родителей, который располагался на 2-й улице между Первой и Второй авеню, рядом со старым Мраморным кладбищем, неподалеку от двух или трех синагог.

На том конце зазвонил телефон, и ответил женский голос — прямо заорал в трубку, как обычно и поступали люди, до сих пор считавшие телефон изобретением фантастическим.

— Халло? — сказала женщина с сильным акцентом. — Хто этто?

— Да, — ответил я, — нельзя ли мне поговорить с одним из детектив-сержантов?

Кэт отступила на шаг — она, казалось, забеспокоилась:

— Стиви, ты что — звонишь фараонам про меня? — Как всегда ее первым предположением было нечто, имевшее отношение к ней самой.

— Успокойся, — покачал головой я. — Это по делу. — Мне нравилось само это ощущение — что я мог так сказать ей. — Иди налей себе еще кофе. У нас и ледник есть, так что если хочешь… — Я замолк, когда сообразил, что женщина в трубке орет на меня:

— Детектиф-сершант — который фам нушен? Люциус или Маркус?

— А? Ой. Любой, без разницы — в смысле, не важно.

— Маркуса нетт! Ф штап-кфартире! Могу Люциуса! Кто этто — кто естьзфонит?

— Просто скажите, что это Стиви.

— Стифи? — повторила она, похоже, не слишком впечатлившись. — Стифи — кто? Стифи — што?

Я начал слегка терять терпение.

— ДокторСтиви! — заявил я, на что Кэт, собравшаяся уже проверить еду в нашем новом холодильном шкафу, хихикнула.

— По делу, — изрекла она, быстро бросив на меня хитрый взгляд искоса. — Ну да…

— О, йа, докторСтиви! — удовлетворилась женщина на том конце линии. — Фсеко айн момент, пошалста!

Она бросила аппарат с грохотом, который эхом отдался у меня в ухе и заставил отодвинуть конус подальше.

— Господи Иисусе, — вздохнул я, надеясь, что моя барабанная перепонка не лопнула. — Вся клятая семейка — сумасшедшие как один…

Через несколько секунд телефон на том конце снова загрохотал, и я услышал, как детектив-сержант Люциус говорит, хотя и не в аппарат:

— Нет, мама, Стиви не доктор, он просто… пожалуйста, мама, уйдите! — Раздались какие-то невнятные возражения женщины, потом Люциус снова заявил: — Мама! Уйдите! — Затем он глубоко вздохнул и заговорил в трубку: — Стиви?

— Он самый.

— Извини за все это. Она до сих пор не совсем понимает эту штуку, и не уверен, что когда-нибудь научится. Что стряслось?

— У меня кое-какие новости, и, думаю, они сберегут вам и детектив-сержанту Маркусу время. Сможете забрать его и подъехать сюда?

— Я смогу приехать, — ответил Люциус. — Я тут делал химический анализ образца с кончика той палочки, но как раз только что закончил. Это, кстати, стрихнин. Но Маркус крутится в конторе, потом поедет в Институт. Зачем мы тебе?