— А если этих денег будет достаточно, чтобы точно никогда больше не возвращаться на Гудзон-стрит? — спросил доктор.

Кэт все равно не поняла, судя по лицу:

— Как это? Если я подставлю Пыльников, даже хоть на чуточку, в этом городе мне негде будет укрыться.

Доктор пожал плечами:

— Вы так привязаны к жизни в этом городе? Может, у вас есть родственники где-нибудь на другом конце страны?

— И, уверяю, мы не попросим вас ни о чем опасном, — добавил Люциус.

— Если имеешь дело с этой шайкой, опасно все, — немедля ответила Кэт. Потом она снова уставилась на доктора. — У меня есть тетя. В Сан-Франциско живет — она оперная певица.

— В самом деле? — с воодушевлением отозвался доктор. — У них самая многообещающая труппа. Кто она, сопрано? Меццо?

— Оперная певица,сказано же, — буркнула Кэт, совершенно не понимая, о чем это доктор говорит, и не стыдясь этого. — Она как-то прислала мне письмо, когда папаша помер, — написала, что может и мне подыскать работу певицы. Я могу петь — Стиви меня слыхал.

Кэт повернулась ко мне, ожидая поддержки. Я лишь энергично кивнул и заявил:

— О да, она может петь, еще как, — хотя никогда и не ставил высоко ее голос. Однако мне на ухо наступил медведь, что верно то верно — так что не мне судить, может, она в самом делемогла петь.

— Ну что ж, — сказал доктор, — тогда один билет до Сан-Франциско — поездом или морем, как сами решите, — и, скажем, несколько сотен долларов — чтобы акклимироваться. — Я никогда не видел у Кэт таких круглых глаз. — И все в обмен на… — Доктор резко прервался и в замешательстве обернулся к Люциусу: — Детектив-сержант, на какого дьявола мы вообще это собираемся менять?

Люциус снова посмотрел на Кэт, продолжая улыбаться.

— На одежду с пуговицами, — вот все, что он изрек.

Кэт уставилась на него, челюсть ее отвисла:

— Одежду? Это платье,что ли?

— Платье вполне сойдет, — ответил Люциус. — Впрочем, верхняя одежда будет, пожалуй, лучше всего. Что-нибудь такое, что она точно может носить у себя дома, равно как и у Пыльников. И на улице, конечно, если выйдет. Пальто или какой-нибудь жакет на самом деле просто идеальны.

— Дошло, — отозвался Маркус, хлопая себя по лбу. — Ну конечно!

Кэт взглянула на эту парочку так, будто они оказались еще ненормальнее, чем она решила поначалу.

— Пальто или жакет… — повторила она.

— С пуговицами, — уточнил Люциус, кивая.

— С пуговицами, — вновь повторила Кэт, кивая в ответ. — С любымипуговицами?

— Большие — самое то. Чем больше, тем лучше.

— И плоские по возможности, — добавил Маркус.

— Да, — согласился Люциус. — Именно.

Кэт несколько секунд пялилась на них, потом открыла рот, собираясь заговорить. Не в состоянии сразу подобрать нужные слова, она обернулась ко мне, потом снова к ним — и голубые глаза ее сузились, а губы изогнулись в легкой улыбке.

— Ну-ка, скажите, если я понимаю все правильно. Вы хотите, чтоб я стащила какой-нибудь жакет или пальто у Либби Хатч. С большими плоскими пуговицами. А за это вы дадите мне билет в Сан-Франциско и несколько сотен долларов на обустройство?

— Именно это, — объявил доктор, несколько тревожно поглядывая на Айзексонов, — очевидно, мыи предлагаем.

Кэт снова посмотрела на меня:

— Они серьезно, Стиви?

— В общем, да, — ответил я с улыбкой. Раздумья о том, что Кэт покинет город, не доставляли мне особой радости, чего греха таить, но сам замысел ее побега от Динь-Дона, Пыльников и прочей мутотени перевешивал все сомнения. — Давай, Кэт, — принялся уговаривать я. — Стащить пальто?Да ты это во сне сможешь провернуть.

Она с силой шлепнула меня по ноге и тихо выругалась:

— Незачем рассказывать об этом всему миру,Стиви Таггерт! — Потом оглянулась на остальных и встала: Идет, мальчики… э-э, джентльмены. Ваша взяла. Мне может понадобиться денек-другой…

— Чем скорее, тем лучше, — сказал доктор Крайцлер, поднимаясь и протягивая руку. — Но денек-другой вполне сойдет.

Кэт пожала его руку, на этот раз — гораздо менее пугливо, затем широко разулыбалась.