В расстрел Игорь не верил. Да и вообще – стали бы тратить дорогой патрон на такого бродягу, как он. Удавку на шею или ножом по горлу, пока в отключке валялся и – поминай, как звали Игоря Князева, старшину сил самообороны Первомайской республики. Даже из камеры не нужно было бы выводить. Но и в хорошее после всего с ним случившегося почему-то тоже не верилось совершенно. В целом, Игорь теперь в будущее смотрел с пессимизмом.

Поэтому сказать, что он удивился, когда его привели в светлое помещение, где на столе были разложены отнятые у него при обыске вещи, значило не сказать ничего.

– Противогаз – одна штука, – таким же бесцветным, как и он сам, голосом засчитывал по списку бледный белобрысый офицер с мало что говорящими Игорю, не разбирающемуся в местных знаках различия, серебристыми ромбиками на плечах черной формы. – Светильник портативный в виде пробирки, заполненной люминесцентным веществом – одна штука…

Его подчиненный откладывал в сторону названную вещь и вычеркивал ее из своего списка. По ночам они – звери, днем играют с ним в цивилизованных людей. Бюрократы-оборотни.

– Пистолет-пулемет системы «Бизон», – офицер покончил наконец с барахлом и перешел к изъятому у Князева оружию. – Недействующий. Одна штука.

Сломанный?

– Со спиленным бойком, – педантично уточнил офицер.

Поверх вороха вещей лег автомат с пустым магазином.

– Колюще-режущее оружие, длиной один метр двадцать сантиметров, – к «Бизону» добавилась шпага.

– Магазины к автомату Калашникова пустые – четыре штуки.

– А патроны? – не выдержал Игорь. – И граната?

– Фальшивые патроны изъяты и приобщены к делу, – сообщил ему монотонным голосом белесый, глядя рыбьим взглядом поверх головы. – Граната при обыске не изымалась.

Он еще раз глянул в список, пробежал по нему сверху вниз глазами, будто не доверяя сам себе, и положил перед Князевым.

– Все ваши вещи на месте? Распишитесь.

«Много чести вам…»

Игорь поставил жирный косой крест и, послюнив грязный палец, старательно оттиснул его отпечаток поверх «подписи».

– Я неграмотный, – нахально заявил он, глядя в мертвые бесцветные глазки «черного».

– Ничего, сойдет и так, – бесцветный убрал «подписанный» протокол в черную папку с такой же эмблемой в виде черепа и костей на обложке. – Даже лучше подписи.

Он впервые позволил себе намек на улыбку – чуть вздернул вверх уголки узкого, похожего на порез, рта.

– Может быть свободны.

– Позвольте вопрос, – Игорь уже успел нацепить, навесить и распихать по карманам свое добро. – А почему меня выпускают? Что, патроны оказались настоящими?

– Нет, – последовал ответ. – Но некое лицо взяло на себя возмещение материального ущерба пострадавшим сторонам и выплатило за ваше освобождение залог в установленной законом сумме.

– Условно тебя отпускаем, – буркнул рыжий конвоир, подталкивая Игоря к дверям. – Набедокуришь чего, вкатим по полной. Топай отсюда, пока не передумали. И будь паинькой! – добавил он на прощание.

«Интересно, – думал старшина, проходя мимо посторонившегося часового у двери. – Кто это так расщедрился? Я тут никого не знаю… Может, это Инга из своих сбережений?»

Нет, не Инга.

Снаружи его встретил, сахарно улыбаясь и ласково поблескивая очками, Михаил Сергеевич. Чуть объятья не распростер навстречу Князеву…

– Доброе утро, молодой человек, – старик прямо лучился. – Доброе оно, конечно, по сравнению с вашим вечером и ночкой. Искренне рад, что сумел вам помочь избежать трудной участи тюремного петуха.

– Чего это вы раздобрились? – прямо в лоб, не тратя времени на околичности, спросил Игорь. – Я не просил меня отсюда вытаскивать!

– Ну-с, – покачал головой Ланиста. – Я, считайте, прочел ваши сокровенные желания. И решил использовать их во благо своего предприятия. Я помогаю вам решить ваши временные трудности, трачу для вашего освобождения некоторые средства, и смею надеяться, что вы, как честный и воспитанный молодой человек, эти средства отработаете.

– Я не собираюсь…

– Послушайте. Если бы не я, погибнуть бы вам в куда более зрелищном, но совершенно бесплатном поединке. Имейте совесть!

– Какая у меня совесть! – ухмыльнулся Игорь; разбитые губы надулись, просочилась кровь. – Я фальшивомонетчик. Патронами палеными плачу. Фармазон.

– Молодой человек, – сморщился, словно на зуб ему попал гнилой орех. – Вам так не идет блатная лексика. Честный вы, честный. Я же не первый год живу на свете и в людях разбираться научился.