Карамон поморщился. У него было такое ощущение, будто гномы с их ужасными молотками возвращаются.

Несколько минут спустя Тика снова появилась в столовой. В руках у нее был огромный поднос с шипящим беконом, поджаренными маисовыми лепешками и вареными яйцами. Поднос опустился на стол перед его носом с такою силой, что лепешки подпрыгнули дюйма на три.

Карамон опять поморщился. Несколько мгновений он раздумывал, стоит ли ему поесть или, учитывая состояние желудка, лучше пока воздержаться. Голод победил.

К тому же Карамон посчитал, что желудку давно пора понять, кто хозяин положения. Он не помнил, когда ел в последний раз, и что ел – тоже не помнил.

Значит, пора перекусить, и нечего желудку выпендриваться.

Тика опустилась в соседнее кресло. Подняв взгляд, Карамон заметил, что ее зеленоватые глаза мечут самые настоящие молнии, насупленные брови предвещают грозу, а веснушки на побелевшей от ярости переносице стали особенно отчетливыми.

– Ну ладно... – проворчал Карамон, торопливо поглощая пищу. – И что я теперь должен сделать?

– Ты ничего не помнишь. – Это было утверждение, а не вопрос.

Карамон наспех пошарил в дальних уголках памяти, которые все еще были завешены густым туманом. Какие-то воспоминания действительно зашевелились в нем. Прошлой ночью он должен был куда-то поехать... и с кем-то. Он даже почти целый день провел дома – готовился. Он обещал Тике... Что-то такое он обещал, но сухость во рту совсем его замучила. Во фляжке ничего не оказалось, и он пошел в «Лоток», чтобы пропустить там... всего наперсточек, а потом...

Он никак не мог вспомнить, что было потом.

– У меня было одно дело, – избегая смотреть жене в глаза, сказал он наконец.

– Да, мы видели твое дело, – с горечью воскликнула Тика. – Так устал, бедненький, что не дошел до кровати и свалился прямо под ноги Танису!

– Танис! – Карамон уронил вилку. – Танис... был здесь прошлой ночью... – С протяжным стоном гигант сжал голову руками.

– Ты устроил тут настоящий цирк, – продолжала Тика сдавленным голосом. – Перед всем городом, да и перед доброй половиной эльфов Кринна, не говоря уже о наших старых друзьях. Жалкое, надо сказать, было зрелище – великий герой Карамон Маджере после битвы с Зеленым Змием! – Теперь она чуть не плакала. – На глазах наших самых лучших друзей...

Карамон снова застонал. Из глаз его тоже покатились слезы.

– Но почему, почему? – бормотал он. – И ведь именно Танис...

Стук в дверь прервал его горькие мысли.

– И что теперь? – вставая и вытирая слезы рукавом блузки, спросила Тика. – Может быть, это все-таки Танис. Карамон поднял голову.

– Постарайся хотя бы выглядеть тем мужчиной, каким ты когда-то был, – бросила она ему и поспешила к двери. Отодвинув засов и отворив дверь, Тика была удивлена.

– Отик? – недоуменно сказала она. – Что за... Кому эта еда?

Полный пожилой трактирщик стоял на пороге с тарелкой горячей картошки в руках и заглядывал внутрь через ее плечо.

– Ее здесь нет? – спросил он и вздохнул.

– Кого это – ее? – озадаченно спросила Тика. – Здесь никого нет.

– О боги! – Лицо Отика стало торжественным и серьезным. В рассеянности он начал выуживать кусочки рагу из тарелки и быстро отправлять их себе в рот. – Значит, мальчуган из конюшни был прав. Она уехала. Уехала, не дождавшись, когда я приготовлю для нее этот чудесный завтрак.

– Да кто уехал?! – начиная терять терпение и в то же время гадая, не имеет ли старик в виду Дэзру, воскликнула Тика.

– Госпожа Крисания. Ее нет в гостинице. И вещей ее нету. Мальчишка-конюх сказал, что она разбудила его на рассвете, велела оседлать коня и уехала. Я думал...

– Госпожа Крисания! – ахнула Тика. – Уехала, никому ничего не сказав?

Конечно, она...

– Что? – жуя рагу, с любопытством осведомился Отик.

– Ничего, – сказала Тика и побледнела. – Ничего, Отик. Я думаю, тебе стоит вернуться в таверну. Я... я немного задержусь сегодня.

– Конечно, Тика, – разглядев склонившегося над столом Карамона, кивнул Отик. – Приходи когда сможешь, я тебя подменю. – И он ушел, задумчиво доедая картошку, а Тика захлопнула за ним дверь.

Увидев, что Тика возвращается, и предчувствуя очередную выволочку, Карамон неловко встал из-за стола.

– Мне что-то не хочется есть, – сказал он поспешно.

Внезапно он развернулся и ринулся обратно в спальню, едва не свалившись на пороге. Хлопнула дверь, и из спальни послышались приглушенные рыдания.