Какое-то движение привлекло внимание кендера.

– Ага, вот и она!

Он взмахнул рукой, и его озадаченные слушатели повернулись к дверям спальни, где стояло на пороге бесформенное существо – не то тюк старого тряпья, не то огородное пугало. Пугало смотрело на них черными подозрительными глазками.

– Моя голодная, – пропищало существо, обращаясь к кендеру. – Когда мы есть?

– Чтобы найти Бупу, я совершил целое путешествие! – сказал Тассельхоф гордо.

– Но зачем госпоже Крисании понадобилась эта твоя Бупу? – удивилась Тика, совершенно сбитая с толку. – По себе знаю, от овражных гномов пользы не дождешься...

Она отвела Бупу на кухню, сунула ей в руки кусок черствого хлеба и ломоть сыра и поспешно вывела гостью на улицу – запах овражных гномов вряд ли мог добавить уюта ее чисто прибранному дому. Бупу, совершенно счастливая, вернулась на грязную дорогу и принялась уплетать хлеб с сыром, запивая их водой из лужи.

– Я обещал, что никому ничего не скажу, – важно заявил кендер, помогая Карамону застегнуть доспехи.

Это стоило ему немалых усилий, так как гигант явно раздался вширь с тех пор, как надевал свою броню в последний раз. Тика и Тассельхоф успели несколько раз вспотеть, затягивая ремни, застегивая пряжки и уминая под доспехами складки жира.

Карамон, в свою очередь, мычал и стонал, как человек, которого пытают на раскаленной решетке. Несколько раз он облизывал пересохшие губы и бросал исполненный вожделения взгляд в угол спальни, куда Тика так бесцеремонно отшвырнула его драгоценную фляжку.

– Ну, давай, рассказывай, – поддразнила Тика, прекрасно зная, что кендер не способен сохранить тайну, даже если от этого будет зависеть его жизнь. – Я уверена, что госпожа Крисания не стала бы возражать.

Лицо кендера исказила мука.

– Она... она заставила меня дать обещание и поклясться Паладайном, Тика! – торжественно сообщил кендер. – К тому же тебе известно, что я и Фисбен... то есть я хотел сказать – Паладайн, близкие друзья...

Он помолчал, сосредоточенно пыхтя.

– Эй, Карамон, втяни брюхо! – прикрикнул он. – Должно быть, ты немало потрудился, чтобы довести себя до этого состояния, парень.

Кендер уперся ногой в бедро гиганта и потянул изо всех сил. Карамон завопил от боли.

– Я в прекрасной форме, – заявил он, слегка отдышавшись. – Должно быть, что-то случилось с доспехами. Вероятно, они усохли, иначе не объяснить.

– Впервые слышу, чтобы металл усыхал, – заинтересовавшись, признался Тассельхоф. – Разве что тут было слишком горячо. Впрочем, это идея. Надо как следует разогреть твои железки, чтобы они расширились, и тогда мы, быть может, сможем засунуть тебя внутрь. А может быть, следует намылить тебя как следует?..

– Заткнись! – прорычал Карамон.

– Я хотел как лучше, – заметил Тас, оскорбленный в лучших чувствах. Затем его лицо снова стало прехитрым. – Так вот, что касается госпожи Крисании... Я дал священную клятву. Могу только, пожалуй, сказать, что она попросила меня поведать ей все, что мне известно о Рейсшине. Я рассказал, и то поручение, которое она мне дала, было связано с моим рассказом. Крисания вообще удивительный человек, Тика, – торжественно продолжал кендер. – Ты, может быть, не заметила этого, но я не слишком религиозен, как, впрочем, и все кендеры. Так вот, вовсе не надо быть глубоко религиозным, чтобы почувствовать в госпоже Крисании истинное добро. К тому же она умна. Может быть, даже умнее Таниса.

Глаза кендера блестели от сознания собственной важности.

– Я думаю, кое-что я могу вам рассказать, – сказал он таинственным шепотом. – У нее есть план! План, как спасти Рейсшина! Бупу – часть этого пиана. Крисания возьмет ее с собой к Пар-Салиану!

Услышав это, даже Карамон посмотрел на Тассельхофа с сомнением. Тика же про себя подумала, что, возможно, Танис и Речной Ветер были правы: Крисания действительно безумна. И все же любое начинание, которое могло помочь Карамону, которое могло дать ему надежду...

Но Карамон, похоже, и сам кое-что решил.

– Понятно. Во всем виноват этот Фис... фисенбе или как там его... – сказал он, неловко поправляя кожаные ремни креплений, врезающиеся в его дряблое тело.

– Этот колдун Фисбен... или Паладайн, он все нам рассказывал. Да и Пар-Салиан тоже кое-что об этом знает... – Лицо Карамона просветлело. – Мы все устроим! Я привезу Рейстлина сюда, как мы и собирались, да, Тика? Он может даже жить в комнате, которую мы для него построили. Мы станем заботиться о нем, ты и я – вместе. В нашем новом доме. Это будет замечательно, просто замечательно!

Глаза Карамона сияли, а Тика боялась даже взглянуть на него. Он говорил так, как говорил прежний Карамон, Карамон, которого она когда-то полюбила...

С трудом сохраняя на лице суровое выражение. Тика резко повернулась и направилась в спальню.

– Я пойду соберу твои вещи... – сказала она.

– Стой! Погоди! – воскликнул Карамон. – Нет! То есть спасибо. Тика. Я сам справлюсь. Может быть, ты лучше... гм-м... соберешь нам в дорогу что-нибудь из еды?

– Я помогу! – вставил Тассельхоф с энтузиазмом и направился на кухню.