Что только добавляет Шей энтузиазма.

Керри и Мелинда непринужденно болтают, повернувшись друг к другу. Кейбел отпускает шуточки, а Джейни смотрит в окно. Он берет ее за руку.

Что, разумеется, замечают все.

Керри хлопает глазами.

Мелинда испепеляет Керри взглядом.

Шей передвигается по проходу и прислоняется к ноге Кейбела, нарочито удивленно трепеща ресницами.

В передней части автобуса ребята перескакивают с места на место, разговаривают, смеются, поют. Кругом шум и гам, а Джейни, прислонившись головой к окну, впадает в благословенное забытье.

19.31

Автобус подъезжает к Филдриджской школе. Кейбел осторожно будит Джейни. Встрепенувшись, она не сразу понимает, где находится.

— Ты сделала это, — с улыбкой шепчет ей Кейбел, собирает их вещи и следом за ней выходит из автобуса.

Вместе они направляются к машине Керри.

— Эй, Кейбел, — говорит Керри. — Давай я хоть тебя подвезу. Но если хочешь прихватить Шей, она сейчас подойдет.

Керри смеется, глаза у нее блестят. Кейбел таращится на нее и молча забирается на заднее сиденье.

— Валим отсюда. Затрахала меня эта команда поддержки.

Керри смеется. Она выезжает с парковки и уже на дороге поворачивается к Кейбелу.

— Ну и где ты живешь?

— На Вейверли. Два квартала к востоку от твоего дома. Но если ты не против, подвези меня до дома Джейни, я оттуда пешком дойду. У Джейни какое-то суеверие насчет моей улицы.

— Да ты что? — удивляется Керри.

Джейни смеется.

— Ничего! Ты бы заткнулся, Кейбел.

Керри сворачивает на подъездную дорожку. Снаружи прохладно. Свежо. На дорожке к дому Ханнаган в свете полной луны оранжевым блеском отливает Этель. Керри берет свои вещи и зевает.

— Ну, мне пора. До встречи, ребята.

Она бредет к дому, заходит внутрь и, перед тем как закрыть дверь, машет им рукой.

Джейни берет сумку и, помахав Керри, смотрит на Кейбела. На лужайке перед домом Джейни им обоим как-то неловко. Джейни подходит к двери.

— Может, заглянешь на минутку? — спрашивает она, стараясь, чтобы голос не выдал волнения.

— Почему нет? — отзывается Кейбел с заметным облегчением. — Я думаю, нам есть о чем поговорить. А твои предки дома?

— Мама дома, но, скорее всего, она у себя в комнате. А больше никого нет, мы вдвоем живем.

— Классно, — говорит Кейбел и смотрит на нее понимающе.

Они заходят. Никаких признаков матери Джейни не наблюдается, за исключением полной раковины грязной посуды да пустой водочной бутылки на кухонном столе.

— Извини за бардак, — говорит Джейни, понизив голос.

Ей неловко. Вчера утром она оставила дом в идеальном порядке.

— Не бери в голову. Приберемся потом, если хочешь.

Джейни машет рукой в сторону гостиной.

— Давай туда.

— Ты там спишь? — Он и не думает ее подколоть.

— Нет, в своей комнате. Пойдем.

Она показывает ему свою комнату.

— Круто, — говорит Кейбел, смотрит на кровать, резко разворачивается, и они возвращаются в гостиную.

— Есть хочешь? — спрашивает она.

— В животе урчит, — признается Кейбел.

— Сейчас посмотрю, что у нас есть.

Джейни проверяет содержимое кухонных шкафов и холодильника и возвращается с пустыми руками.

— Увы, — говорит Джейни. — Извини, ничего нет.

Она поворачивается к нему и понимает, что все это время он смотрел на нее.

— Может, разоримся на пиццу?

— Звучит заманчиво.

— А тебе хочется выходить?

— Честно говоря, не очень, — отвечает Джейни, пожимая плечами и потирая затылок.

— Ну и ладно. Закажем по телефону.

Джейни набирает номер «Фредс пицца энд гриндерс» [22] и делает заказ.

«Тридцать минут».

Кейбел бросает на журнальный столик двадцатидолларовую бумажку и садится.

— Кейб.

— Да?

— Что это такое?

— Это двадцать долларов, Ханнаган.

Джейни вздыхает.

— Только давай не будем морочить друг другу голову.

— Конечно. Это как раз в основе наших отношений. Разве нет?

Он язвительно улыбается и опускает глаза.

Джейни чувствует, как его слова повисают в воздухе, и это не предвещает ничего хорошего.

— Слушай, извини, — начинает она. — Мне действительно стоит многое тебе объяснить. Но я знаю, что у тебя нет кучи денег, чтобы тратить их еще и на меня. Как насчет того, что я сама заплачу за пиццу?