Посмотрев на него подольше, я понял, что могу спокойно регулировать яркость по своему желанию, чем тут же похвастался физику. Он сказал, что мы вообще можем смотреть одновременно во все стороны, если захотим. Я попробовал, но ничего не получилось. Картинка стала идти со всех сторон, и мое сознание, запутавшись, стало накладывать картинки одну на другую.

В результате я судорожно вцепился в Федькину руку и закрыл глаза, перекрыв любой доступ информации. Потом осторожно приоткрыл одно веко — друг был на месте, зато Земля нависла над нами огромным бело-сине-зеленым полем, слегка закругляющимся на краях. Заметив мой испуганный взгляд, друг стал меня успокаивать:

— Не боись! Пока ты глазки жмурил, нас слегка развернуло по инерции.

— Знаю я эту инерцию. Твои небось шуточки?

— Ну а что, ждать, пока тебе в жмуриков играть надоест?

— Сам бы попробовал этак посмотреть, как советуешь, — обиженно насупился я.

— А зачем мне пробовать? Мне и на тебя достаточно полюбоваться, — рассмеялся Федька. — Ясен пень, наша привычка такого не переварит.

— А сейчас что — поедем вокруг Земли или еще немного поднимемся?

— Давай возьмем еще раза в три выше, чтобы видеть планету целиком.

Мы поднялись, и Земля предстала большим, но уже обозримым шаром. Мы понеслись на запад, наискось к экватору, так что огромный живой глобус начал медленно поворачиваться нам навстречу, а солнце стало уходить за спину. Мы четко разглядели Европу, а потом светило убежало за кромку поворачивающегося мира, напоследок сверкнув нам преломляющимися лучами в земной атмосфере. В этот момент с ночной стороны было особенно ясно видно, какая тонкая воздушная пленка отделяет жизнь на Земле от мертвящего космического холода и не менее смертоносного солнечного излучения.

Южную Америку мы пересекли где-то в районе экватора. Контуры материка просматривались, освещенные многочисленными населенными пунктами. Да, на Земле осталось не так уж и много неосвещенных областей. Вот в Южной Америке — только бассейн Амазонки и Анды. Остальное пространство все сверкало маленькими звездочками освещения.

Дальше, далеко слева по ходу нашего движения забелела шапка Южного полюса. А прямо под нами, почти полностью вынырнувшая из темноты ночи, предстала утренняя Австралия. Середина континента желтела песками пустынь. Я отметил про себя, насколько все же мало пустынь и льда на нашей планете за счет такого большого, но стабильного наклона оси вращения по отношению к плоскости эклиптики, который обеспечивает чередование зимних и летних сезонов. Возвращались мы через синие воды Индийского океана и зеленую Индию. Под конец, проскочив над пустынями и горами Азии, вернулись к исходной точке.

— Федь, а почему мы двигались точно по круговой орбите? Мы же не спутник Земли? — спросил я у физика, поскольку он был ведущим, и мне было интересно, как тот сумел держать нужную траекторию.

— Это ты верно заметил: я и представил себя спутником, летящим по круговой орбите. Ну что, теперь летим на Луну? Вон она, голубушка! — И он указал рукой на белесый диск, висящий над земным горизонтом.

— Полетели! Посмотрим, как быстро мы оттуда вернемся.

Федька снова схватил меня за руку и понесся с ускорением к Луне. Верный спутник Земли приближался, наезжая на нас своей поверхностью. Особенно захватывающей была картина на линии разделения дня и ночи. Все мельчайшие складки поверхности и кратеры вырисовывались тенями с филигранной резкостью. Друг явно тащил меня к определенной цели.

— Ты куда летишь? — спросил я.

— В Море Дождей.

— А зачем?

— Там поменьше кратеров, и где-то остался «Луноход-1». Хочется посмотреть, что стало с нашим первым космическим вездеходом. Он ведь отработал несколько ресурсов, запланированных первоначально, так что его гоняли, уже не зная, что с ним еще делать. А еще говорят, что наша техника плохая. Не всегда и не везде!

Пока мы так болтали, полет завершился удачным прилунением.

— А здорово-то как — без шума и пыли! И солнышко не режет глаз. Представляешь, каково американским астронавтам было здесь ковыряться в своих скафандрах?

— Да уж. Если они вообще здесь были, — съехидничал я, намекая на сомнения многих критиков по поводу подлинности видео- и фотоматериалов о посещении этих мест человеком.

— Были! Брехня завистливая все это, — уверенно ответил Федя на мои инсинуации. — Давай лучше луноход искать.

Однако сверху его найти не удалось, и мы попробовали сориентироваться, как на Стонхендж, представляя его с открытыми глазами. К счастью, этот маленький многоколесный агрегат оказался недалеко. Заметили мы его только где-то с тридцати метров. Он почти сливался с грунтом, слегка припорошенный лунной пылью. В остальном сохранился неплохо, только слегка выгорел под нещадными лучами солнца.

— Эта игрушка наколесила за неполный год десять с половиной километров, наделала десятки тысяч фотографий и взяла кучу проб грунта. А теперь она заочно продана какому-то частному музею. Правда, посетителями этого экспоната являемся только мы, — прочитал Федор патетическую лекцию об отечественной космонавтике.

— Отлично, насмотрелись на достижения советской науки и техники. Что дальше? Будем искать следы американцев?

— Это несколько проблематично. Я не помню места их высадки. Если только сконцентрироваться на флаг.