Я послушно начал свой повествовательный марафон. Благо чай помог расслабиться, и я, уже без дрожи в голосе, вспоминал последние похождения.

Все-таки, несмотря на все предупреждения, моя дружба с Дедами Морозами и Бабой-ягой вызвала злостные насмешки со стороны друзей. Сколько ни убеждал ребят, что это были хотя бы частично порождения моей больной фантазии, они никак не могли спокойно о них слышать, постоянно комментируя:

— Бедненький ты наш Жихарка, как же это тебе Бабушка-яга попку-то подпалила! — или участливо спрашивали: — Так как вы там с гномом-то хороводы водили? — или еще чище: — Сколько же вы с Сантой на душу приняли, что у вас олени заговорили?

— Вот видишь, а ты боялся. — Под конец Федька, неуверенно морща лоб и строя умную рожу, попытался подвести итоги. — Ну и пусть сказочная бредятина. Зато можно консилиум, а не научный совет устроить. Один врач у нас уже есть.

— А если серьезно, Женька ведь вполне нормален, чтобы такую ахинею нести, — вынес свой диагноз по поводу моего сумасшествия Славка. — И все-таки нам надо подумать, как дальше-то быть? — И, с надеждой посмотрев на меня, спросил: — Как по-твоему, можно хоть как-нибудь вызвать Ташу?

— Мне кажется, она была закрыта от меня. Вряд ли сама не хотела выходить на связь. А вот еще что-нибудь придумать пока на ум не приходит.

— Ну и дурак, раз не додумался! — возмутился Федя. — А других покойничков ты вызывать пробовал? Они-то могли бы помочь. Ну почему дуракам везет! Ведь никто из нас туда не попал, а этот Трус и Балбес в одном лице там разгуливает, да еще и дружбу со всякими сомнительными элементами водит.

— Вам бы с ними «подружить» — то-то бы порадовались! — обиженно возмутился я. — Хотя верно, про умерших совсем забыл. Правда, из близких у меня там мало кто есть. Только одна бабушка там оказалась.

— Кроме того, что Балбес, так еще и счастливчик! — прокомментировал физик. — Или хотя бы своих Морозов о помощи попросил бы.

— Не все же сразу. Знаешь, задним умом все крепки! Вот завтра и займусь этим. — А сам испугался своего заявления, представив теплую встречу с Бабой-ягой.

— Договорились: завтра будешь вытаскивать нас в астрал! — безапелляционно заявил Федя.

— А как же работа?

— А! Не волк — в лес не убежит. Я отгул за прогул возьму.

— А ты, Слав, готов?

— Конечно. Между прочим, завтра Таше девятый день, — сникнув, напомнил Слава.

— Слушайте, а это мысль! Что, если она завтра сможет ответить на зов? Ведь, по-моему, не только в христианстве этот день отмечают.

— Может быть, может быть, — пробурчал Федька. — Ты лучше скажи: есть идеи, как нас туда вытащить?

— Поступим как обычно. Я буду транслировать картинку, а потом прыгну туда, пытаясь утащить вас за собой.

— Хорошо. Все равно ничего другого пока придумать не удается. Давай отдыхай — поздно уже. Я поеду. А ты как, Слав?

— Пусть у меня остается, — решил я за медика. — Нечего ему дома делать. Так что завтра ждем только тебя.

— К десяти буду. Пока!

На следующий день мы с Федей разыгрывали комедию перед Славкой, пользуясь всего одним генератором для нашего тройного выхода в подпространство. По старинке мы съели таблетки, и физик отправил сначала меня, потом Ярослава и в последнюю очередь сам себя. Когда мы все собрались рядышком с нашими мирно покоящимися телами, у Славки возникла бредовая идея:

— А давайте возьмемся за руки и все вместе сильно-сильно позовем Ташу! Ну, как в детском саду дети Снегурочку зовут. У меня такое чувство, что сегодня это может получиться.

Отказывать влюбленному чудаку не было резона, и мы, взявшись за руки и закрыв глаза, стали, кто как мог, звать девушку. Спустя некоторое время немного в стороне послышался звонкий смех.

— Вы так любого с того света поднимете! Спасибо! Я вас сегодня ждала, и не ошиблась. — В углу спальни стояла и весело нам улыбалась Таша.

Пока мы с Федей ошарашенно оборачивались, не веря своим ушам и глазам, Славка уже пытался выжать из своей любимой все соки, как сумасшедшая соковыжималка.

— Милый, ты меня еще раз насмерть не задуши! — счастливо смеялась девушка, а сама с радостью подставляла лицо для поцелуев.

Славка же ничего не мог говорить, а только хрюкал от счастья, вымазывая Ташу слезами и соплями. Впрочем, ей это, по-видимому, не мешало. Даже наоборот, она уже сама принимала активное участие в засорении подпространства своими слезами. Мы с Федькой переглянулись: мол, не лишние ли тут будем? Но девушка заметила краем глаза наши попытки смыться и, оторвавшись от своего ненаглядного, воскликнула: