— Повесят, конечно, — предположил один.

— Причем немедленно, — сказал другой.

— По мне, так и суда не нужно.

— Суд нужен всегда,мадам, — произнес Дью, отгонявший от себя мысли о Хоули Криппене, болтающемся на веревке, что бы он там ни совершил. — Мы живем в стране, где любой человек считается невиновным, пока не будет доказано обратное. Полагаю, у вас дело обстоит точно так же.

— Но, инспектор, если кто-нибудь совершил такое ужасное злодеяние, право же, какой смысл ждать? Если вдуматься, то отнять жизнь таким…

— Тем меньше у нас причин торопиться с вынесением приговора, — возразил он. — В конце концов, убийство — очень тяжкое преступление, подразумевающее неизбежную смертную казнь. Если мы не уверены в правильности своих действий, то опускаемся тем самым до уровня самого убийцы.

Видимо, ответ их разочаровал: они надеялись услышать что-нибудь покровожаднее.

— Его расстреляют или повесят? — спросила старая карга с такой морщинистой кожей, какой Дью никогда не видел ни у одной живой души.

— Полагаю, повесят. Еслион окажется виновным. Но я настойчиво подчеркиваю, что…

— Вы бывали раньше на повешении, инспектор?

— Пару раз.

— Интересно?

Дью покачал головой.

— Нет, — ответил он. — Вовсе нет. Это трагично. Казнь происходит потому, что кто-то уже лишился жизни, и она заканчивается еще одной смертью. Это не доставляет ни удовольствия, ни удовлетворения.

— Когда вы завтра отправляетесь в порт? — снова спросила сплошная морщина. — Я с давних времен не припомню в Квебеке таких захватывающих зрелищ. Нам не терпится поглядеть, как все будет.

— Я не буду арестовывать доктора Криппена на канадской земле, — твердо заявил он. — Простите, что разочаровал вас. Поэтому время моего отбытия не принципиально.

— Не будете его здесь арестовывать? А где же тогда?

Он поразмыслил и понял, что ничего не теряет, если расскажет им: в конце концов, на «Монтрозе» получили его распоряжения и сам пароход полностью отрезан от всего остального мира до самой швартовки.

— Я подплыву на лодке к кораблю с доктором Криппеном и арестую его на борту, — сказал он.

— О нет! Не может быть, — разочарованно воскликнули все.

— К сожалению, это так.

— Но вы же нам все испортите.

— Мадам, это не театральная постановка, разыгрываемая для всеобщего удовольствия, но арест человека, обвиняемого в убийстве. Извините, что лишаю вас развлечения, однако ничего поделать не могу.

— Нам очень досадно, — сказала хозяйка, которая, очевидно, подслушивала в прихожей, а теперь внезапно вошла в гостиную. — Ваш номер свободен, — злобно добавила она, словно инспектор доставлял ей массу хлопот.

— Спасибо, — ответил он. — В таком случае желаю всем вам спокойной ночи.

Когда он на следующее утро проходил через гостиную, несмотря на ранний час, там собралась та же самая компания. Инспектор удивленно уставился на постояльцев: казалось, люди не расходились со вчерашнего вечера, однако на сей раз они не стали задавать вопросов, а лишь проводили его взглядами: когда он направился в полицейский участок, так пристально посмотрели ему вслед, словно он был ни много ни мало самим доктором Криппеном.

Инспектор Кару тоже встал рано и надел свою лучшую форму, зная, что позже будет фотографироваться. Он немного нафабрил усы и набриолинил волосы. От него исходил такой сильный аромат, что Уолтер Дью в смущении отступил: от лосьона после бриться щипало в горле, и он даже закашлялся.

— Сегодня у нас такой день, инспектор, — сказал канадец. — Можно мне вас называть Уолтером?

— Как хотите.

— Я договорился о том, что лодка доставит нас туда в десять. Мы связались с «Монтрозом», и он подтвердил, что сделает полную остановку.

— Доставит туда нас? — переспросил Дью. — Кого это «нас»?

— Ну меня же с вами, Уолтер. Как главных представителей Скотланд-Ярда и канадской полиции Квебека. Я, естественно, предположил, что вы захотите…

— Нет, — твердо ответил инспектор, покачав головой. — В этом нет необходимости. Я поплыву один. Просто дайте мне человека, который поведет лодку, — это все, что мне нужно.

— Но, Уолтер! — разочарованно воскликнул Кару. — Этот человек — сумасшедший убийца. Вы не понимаете, на что идете.