— Не уверена, что понимаю тебя, — нервно сказала она. — Почему ты об этом молчал?

— Потому что я люблю тебя, Этель, — просто ответил он. — И верю, что мы можем быть счастливы вместе. Как веришь и ты, я знаю. Мы друг для друга — единственная возможность обрести счастье. И я бы с радостью отдал за тебя жизнь, если бы это потребовалось. Но я надеялся, что ты полностью мне доверяешь и расскажешь, что совершила. Я ждал все плавание, что ты честно признаешься, но сегодня утром понял — ты хочешь сохранить все в тайне. И я не хотел, чтобы между нами оставались секреты.

— А в тот день, когда ко мне приходил инспектор Дью, — сказала она. — Когда ты стоял на улице поддеревом? Ты тогда уже знал?

— Я вошел в дом, промокший и продрогший от холода, и сделал вид, что понял, почему ты хотела встретить его одна. Однако в душе продолжал думать о том, что через пару дней все равно придется покинуть Лондон. Если бы ты не предложила уехать, это все равно сделал бы я. Мы все время думали об одном и том же, Этель, только ты этого не знала. Мы одного поля ягоды — ты и я. Это доказывает, что мы просто созданы друг для друга.

Этель сглотнула. Впервые она пожалела о содеянном. Она отняла жизнь у другого человека. К горлу подступила тошнота, и ей стало дурно от того, как она это совершила, — от своего же бессердечия, жестокости, оттого, каким мрачным способом избавилась от тела. «Так вот в кого я превратилась? — подумала она. — Вот на что я способна ради любви?» Этель показалось, что стены каюты смыкаются со всех сторон, и она подумала, что если еще хоть минуту останется здесь с Хоули, то упадет в обморок. Она быстро встала, решив подняться на палубу, выйти на свежий воздух — но застыла на месте, услыхав стук в дверь. Хоули раздраженно обернулся.

— Кого это еще принесло? — проворчал он. — Да? — крикнул.

— Мистер Робинсон, это старший помощник Картер, — послышалось из-за двери. — Можно с вами поговорить, сэр?

— Сейчас это не совсем удобно, — откликнулся он. — Подождать не может? — Взглянув на Этель, он внезапно заметил, как изменилось ее лицо. Казалось, перспектива жизни в Канаде ее больше не вдохновляла: она выглядела так, словно ее обманули. — Что случилось? — спросил он ее.

— Боюсь, что нет, сэр, — откликнулся Картер. — Не могли бы вы открыть дверь?

Хоули вздохнул.

— Лучше открыть, — сказал он Этель. — Как ты себя чувствуешь?

Та пожала плечами и поправила парик.

— Хорошо, — сказала она гробовым голосом. — Давай сначала приедем в Канаду и там все обсудим.

Криппен взглянул на нее, и его лицо исказила тревога.

— Я ведь правильно сделал? — спросил он. — Что рассказал тебе?

— Вероятно, да, — ответила она, больше ни в чем не уверенная.

— Мистер Робинсон!

— Уже иду, — отозвался он. — Гляну, что ему нужно, — сказал он. — Закончим разговор потом.

Он прошагал к двери и в раздражении открыл ее.

— Да? — спросил он. — Что вам угодно?

— Извините, что побеспокоил, сэр. Капитану Кендаллу нужно с вами побеседовать.

— А нельзя ли чуть позже? У меня с сыном как раз важный разговор.

Билли Картер заглянул в каюту, где увидел Эдмунда Робинсона, который стоял одиноко, с влажными от слез щеками и словно бы не воспринимая ничего вокруг. Картер не смог удержаться от мысли, что он все-таки очень похож на женщину. Это же очевидно. Если порыться в памяти, улики были разбросаны повсюду. Он никогда в полной мере не осознавал этого раньше лишь в силу условностей. Все полагали, что Эдмунд Робинсон — молодой человек, значит, так и должно быть.

— Боюсь, что нет, сэр, — ответил он. — Не могли бы вы пройти со мной?

Мистер Робинсон помедлил, нетерпеливо глядя на него с минуту, но затем смягчился.

— Я возьму пальто, — сказал он и потянулся к нему за дверью. — Это недолго, Эдмунд, — добавил он. — Продолжим позже, хорошо?

Этель кивнула и посмотрела, как он вышел из каюты. Впервые с момента знакомства с Хоули она больше не знала, кому или чему верить, и ей хотелось провалиться сквозь землю.

— Что я натворила? — вслух спросила она себя. — Что же я натворила?