— Попался? — спросила она. — На чем?

— Эх, — ответил Матье. — Пожалуй, теперь, когда мы уже почти прибыли в Квебек, можно безо всякого вреда рассказать.

Марта наклонилась вперед, и он стал делиться с нею своими наблюдениями.

— Так мы не в рулевую рубку? — спросил мистер Робинсон, удивившись, что Билли Картер не повел его в сторону привычного капитанского поста.

— Сегодня нет, сэр, — ответил он. — Капитан у себя в каюте.

— Он хочет, чтобы я спустился туда? — удивленно спросил мистер Робинсон. — Послушайте, мистер Картер, вы не могли бы сказать, в чем дело?

— Право же, не могу, сэр. Но мы уже почти пришли. Остался один пролет.

Они зашагали вниз, где помещалась команда, но перед этим мистер Робинсон заметил Тома Дюмарке, прятавшегося в углу: мальчик внимательно за ним следил, словно стервятник, ждущий, пока жертва испустит дух, чтобы камнем ринуться вниз и вонзить клюв в еще не остывшую плоть. Темные глаза подростка уставились в лицо мистеру Робинсону, а его губы злобно искривились. Мистер Робинсон понял, как глубоко мальчик его презирает, но это были пустяки по сравнению с яростью, охватившей его самого, когда он увидел, как Том напал на Эдмунда. Не обращая внимания на подростка, он пошел дальше.

С удивлением заметил двух крепких членов команды, стоявших возле капитанской каюты, однако промолчал. Офицеры разошлись в стороны, и Билли Картер постучал: повисла короткая пауза, затем голос изнутри велел им войти. Старпом открыл дверь и шагнул в каюту, за ним — мистер Робинсон, весело озираясь вокруг.

— Капитан, — сказал он. — Вы хотели меня видеть.

Кендалл кивнул, и дверь закрылась. Он кивком показал на человека за спиной мистера Робинсона, и тот оглянулся: кто же там стоит? С минуту его лицо ничего не выражало. Мистер Робинсон, конечно, узнал человека, но встреча казалась настолько неожиданной и неуместной, что он лишь через пару секунд вспомнил, кого перед собой видит. А затем его внезапно охватил ужас и в то же время — спокойствие, словно самое худшее уже произошло и наконец можно расслабиться.

— Доктор Хоули Криппен, — произнес инспектор Дью, шагнув вперед и вежливо протянув руку, словно они были старыми друзьями. На его лице читалось колоссальное облегчение: он нашел, кого искал. — Надеюсь, вы меня помните. Я — инспектор Скотланд-Ярда Уолтер Дью.

— Я вас помню, — спокойно сказал доктор. — В каком-то смысле я даже рад, что все закончилось.

На корабле, везшем обоих назад в Англию, их держали в отдельных каютах. Среди пассажиров на борту оказался и Билли Картер, освобожденный от обязанностей на «Монтрозе» и спешивший домой к рождению сына, который появился на свет преждевременно — через шесть дней после приезда отца. (Врачи и медсестры решили, что молодой человек не в своем уме, поскольку он настоял на том, чтобы присутствовать при родах.) Хотя Картер надеялся еще увидеть мистера Робинсона — или доктора Криппена, как он постепенно привык его называть, — инспектор Дью распорядился, чтобы арестованного выпускали на палубу для моциона лишь поздно ночью, когда остальные пассажиры спали. Некоторых начало беспокоить его присутствие, и они опасались, что их сожрет самый опасный лондонский каннибал, однако преступника требовалось привлечь к суду, и доставить его обратно можно было только морем, так что пассажирам ничего не оставалось, как только смириться.

За день до прибытия в Ливерпуль инспектор Дью вошел в каюту доктора Криппена и снял с него наручники. Он принес с собой обед для обвиняемого и решил сегодня поесть вместе с ним, поскольку нужно было ему кое-что объяснить насчет предстоящего испытания.

— А, инспектор, — сказал Хоули, обрадовавшись его приходу: большую часть времени он проводил в каюте один и ужасно скучал по общению. — Очень рад вас видеть. Я гляжу, мы пообедаем вместе, — добавил он, заметив на подносе две тарелки.

— Во второй раз, — ответил Дью, вспомнив, как они вместе закусывали в Лондоне.

— Да, — сказал Хоули, с некоторым разочарованием уставившись на свою наполненную тарелку и почувствовав в голосе собеседника укоризненную нотку. — Должен сознаться, в тот раз я был с вами не до конца откровенен, не так ли? Я должен за это извиниться.

— Ну да, вы ни разу не сказали, что расчленили тело своей жены и закопали его в подвале, если вы это имеете в виду, — ответил Дью. — Хотя вынужден признать, вы полностью меня одурачили.

— Неужели? Видимо, в этом деле я мастер.

— Но одно меня поражает и даже разочаровывает в моих способностях: я подловил вас на лжи, когда вы сказали, что ваша жена уехала в Америку ухаживать за больным родственником, — но я действительно поверил и последующей вашей лжи. И теперь выгляжу полным идиотом.

— Я бы на вашем месте не волновался, инспектор, — сказал Криппен. — Судя по тому, что мне известно, меня считают чуть ли не криминальным гением. Как же меня можно было раскусить? — Несмотря на то что Хоули просидел последнюю неделю взаперти в своей каюте, члены команды пересказывали ему сплетни других пассажиров и репортажи о его злодеяниях в газетах, и постепенно он начал мрачно шутить по этому поводу.