...После Тадж Махала решили ехать обедать в прохладное место – иначе смерть. Еще километр до вторых ворот и пара километров на родном верблюде показались ерундой при мысли о встрече с кондиционированным воздухом джипов.

Говорят, грязней Агры в Индии только Варанаси – город-крематорий у Ганга. Так что, добравшись до пятизвездочной гостиницы и рассевшись за столом с накрахмаленной скатертью, почувствовали себя в раю.

Пятизвездочная гостиница в Индии отличается от остальных пятизвездочных только двумя признаками: дешевыми сувенирными киосками и совершенно раздолбайским персоналом. В Индии, по моему мнению, все население разделено на две части. Одну составляют невероятно умные, ответственные, четкие и старательные. Она идет в ученые, ремесленники, шахматисты, архитекторы, водители...

Если вы купите покрывало величиной с двухэтажный дом, на котором будут вышиты слоны величиной с ноготь, можете посчитать, что у всех слонов будет совершенно одинаковое количество ресничек. Если вы заметите стройку небольшого дома, небрежно увитую лесами из бамбука, знайте: после снятия лесов вы можете проверять ровность стен точной аппаратурой...

Вторая часть состоит из людей, которые с утра надевают улыбку, но при этом им все по фигу. И почему-то вся она работает в сервисе. Я, например, долго договаривалась с помощью профессора Кумара о том, что мне принесут кусок жаренной на гриле рыбы и тушеные овощи. Официант кивал, кланялся, прижимал руки к сердцу и соглашался.

Принес он неопознаваемые мелкие куски белкового тела в плошке с острой жижей. Тушеные овощи оказались куском сырой морковки и лентами сырого сельдерея. Объяснять ему, что для западного туриста сырые овощи относятся к опасностям первого порядка, было бессмысленно.

Профессор Кумар развел руками, а я с ужасом поняла, что в моем туристическом опыте это первая страна, в которой от официанта нельзя добиться ничего, кроме того, что он хочет сам, а молитва «клиент всегда прав» не переводится на местные языки.

С рыбой официант меня сильно обломал. Шумит, как бенгалец, много рассказывал про рыбную кухню. В Калькутте культ водоплавающей еды. Поскольку, кроме нее, еще и культ футбола, главные городские команды имеют своими символами: одна – рыбу илиш, другая – королевских креветок.

В день, когда побеждала команда рыбы, весь город покупал рыбу и жарил ее в горчичном масле. В день, когда побеждала команда креветок, их варили и подавали в горчичном соусе. Цены на продукт-победитель вырастали вчетверо!

Звоня Шумиту в Москву, мама говорит ему:

– Ем илиш, вспоминаю тебя и плачу...

Индийцы не боятся плакать не только в кино. Это делают оба пола. И слезы не умаляют мужественности сильного пола. Шумит как-то сказал:

– Когда я уехал, папа плакал как маленький... Футбол был одним из способов доказывать британцам превосходство, индийцы обыгрывали их в футбол босиком.

Но главные исторические баталии в стране происходили вокруг крикета. Все думают, что его завезли в Индию британцы, а было ровно наоборот.

Игру, похожую на русскую лапту с названием типа «бан-бан», в Европу привезли из Индии через Ближний Восток торговцы. Она распространилась среди сельских жителей и городской бедноты: поданные мячи отбивал начинающий игрок; а его партнеры, пока летел мяч, пробегали опасные зоны между «домами».

Очки получали в зависимости от числа пойманных мячей, с которыми игроки возвращались «домой». Эту основу обогащали местными приемами, лепя из нее раундерс, крикет и крокет... чтобы потом везти их на британских штыках обратно на историческую родину.

Крикетом больна вся Индия: молодежь гоняет в него прямо в узких щелях между домами; по выходным на стадионах и пустырях собираются крикетчики со всего города; лоточники вовсю продают крикетные биты; народ в забегаловках смотрит крикетные матчи по телевизору; рикши на ходу кричат друг другу через все шоссе услышанный счет...

...У моих спутников тоже были проблемы с заказом, блюда с вполне европейскими названиями никак не походили сами на себя, а официанту было по фигу, кто что заказал. К концу обеда некоторые поняли, что ели блюдо соседа. А официант совершенно искренне не понимал, почему клиенту надо давать именно то, что он хочет, когда вон за стеной люди мрут от голода. И по-своему был прав.

Погасив вспышку снобизма, я вдруг осознала, как мы изменились с 91-го года. Ведь это же я, а не кто-нибудь другой, лет тридцать тому назад стояла в овощном магазине арбатского переулка с любимой подружкой Веркой и нашей приятельницей американской журналисткой, попросившей отвезти ее в центровой овощной сфотографировать убогий прилавок.

И когда она щелкала навороченным аппаратом, трясла волосами, вымытыми американским шампунем, и распахивала невиданную дубленку, одна из старушек не выдержала и заорала из очереди: