Йэн хмуро посмотрел вниз на пятно и увидел, как быстро оно растекается по платью. Загородив своим телом жену от нескромных взглядов, Йэн приподнял ее юбку и обнаружил вдоль внешней поверхности бедра рану — рваную, сильно кровоточащую, вероятно, нанесенную острым камнем.

— Мэри, это твоя кровь!

— Ничего страшного! Даже боли не чувствую. Ты должен позаботиться о Томе. Ему необходим доктор.

Мэри попыталась сесть. Йэн нежно и настойчиво удержал ее. Он видел последствия тяжелого испытания: пепельно-серое лицо, затравленный взгляд.

— Мэри, лежи спокойно.

Ее золотистые глаза в замешательстве устремились на него.

— Йэн, ну почему ты меня не слушаешь? Мы должны позаботиться о маленьком Томе.

— Твоя рана довольно серьезна, дорогая. Больше ты ничего не можешь сделать. Мы должны отвезти тебя домой.

Йэн встал и поднял жену на руки. Как раз в этот момент на дороге позади них появилась тележка, запряженная низкорослой лошадкой. Йэн повернулся так, чтобы Мэри могла видеть мужчин, укладывавших малыша в тележку.

— Вот видишь, он будет в полном порядке. Помощь прибыла.

Мэри со вздохом обмякла в его руках. Йэн опустил глаза и увидел, что она потеряла сознание.

Мэри открыла глаза и в некотором замешательстве обвела взглядом потолок. Ее последним отчетливым воспоминанием было блаженство в объятиях Йэна. После того все как-то смешалось: лица, голоса, ощущения.

Она смутно помнила, что ее внесли в эту комнату, осмотрели, затем, кажется, она выпила какую-то гадость. А потом туман превратился в полный мрак.

Раздался тихий стук в дверь. Она попыталась приподняться и, задохнувшись от резкой боли, пронзившей ногу, снова упала на подушки.

— Войдите…

Дверь открылась, и на пороге появился Йэн. На удивление всклокоченный, небритый. Под взглядом жены Йэн поднял руку и запустил ее в и без того взъерошенные волосы. Мэри смутно вспомнила, как руки Йэна вытащили ее на скалу, как он встревожился из-за раны на ее ноге. Должно быть, эта самая рана и причиняла ей теперь такое неудобство…

Закусив губу, Мэри смотрела, как Йэн молча пересек комнату и остановился у изножья кровати.

— Мэри, хорошо, что ты проснулась. Я заходил раньше, но ты еще спала.

Она кивнула, нетвердой рукой откинула золотистые кудри со лба и взглянула на окна. Между задернутыми шторами блеснули солнечные лучи.

— Должно быть, очень поздно. Прости меня. Не знаю почему, но я только что проснулась.

— Тебе не за что извиняться. Ты прошла через очень тяжелое испытание. Кроме того, доктор дал тебе настойку опия перед тем, как накладывать швы. Любой бы заснул надолго.

Мэри осторожно провела под простыней ладонью по бедру.

— Швы?

— Все оказалось настолько серьезно, что некоторое время тебе нельзя двигаться. Доктор настаивает, чтобы ты не ходила и не опиралась на ногу несколько недель.

— Недель? Я не могу…

Лицо мужа стало непреклонным.

— Можешь и будешь!

— Я не собираюсь лежать пластом неделями!

— Этого тебе не придется делать. Доктор сказал, что, как только рана начнет затягиваться, ты сможешь вставать. Правда, речь идет лишь о перемещении с места на место. Я сам буду носить тебя повсюду, куда только пожелаешь.

Глаза Мэри распахнулись от ужаса.

— Ничего подобного!

Меньше всего на свете ей хотелось такого близкого контакта с мужчиной, который так низко обошелся с ней. Тем более что его постыдные действия никак не повлияли на ее непокорные чувства.

— Думаю, есть вещи, которые не следует обсуждать после того, что ты вчера открыла мне.

— Я не хочу больше говорить об этом! — И Мэри отвернулась.

— Мне очень жаль, я не имел права злиться на тебя вчера. Я несправедливо обошелся с тобой, и не в моих силах изменить это. Я только надеюсь, что в будущем смогу искупить свою вину. На самом деле именно это я и пытался делать, как только осознал, как был не прав утром после нашей брачной ночи.

— Если это действительно так, почему ты чуждался меня? Я думаю, ты меня стыдился, ты больше не хотел меня.

— Чуждался тебя? Не хотел тебя? Невозможно быть дальше от истины! Я просто не чувствовал себя вправе касаться тебя, ведь, если бы ты знала правду, именно ты бы не хотела меня.

Мэри, почувствовав жар его взгляда, натянула покрывало повыше, надежнее прикрыла грудь.

— Благодарю за извинения, но в данных обстоятельствах это ничего не меняет. Йэн, ты так сердит на отца и, я думаю, на себя из-за смерти брата, что не можешь никому отдать свое сердце.