Последовавшее молчание казалось оглушительным. Наконец Йэн произнес:

— Вероятно, ты права. Не знаю, способен ли я любить кого-нибудь. Однако я надеялся, что мы… могли бы попытаться установить какие-то отношения… научились бы уважать друг друга, смирились бы друг с другом…

Мэри печально покачала головой.

— Йэн, я уважала тебя. Но сама не дождалась уважения. Как я смогу когда-нибудь доверять тебе?

Он вздрогнул, как от удара, и стал мрачным, как весь этот дом, полный призраков. Не глядя ей в лицо, произнес:

— Ты имеешь право так думать. Но я — твой муж, и это изменить нельзя. Мы постараемся вести себя как супружеская пара. Необходимо создать хотя бы видимость нормальных отношений перед обитателями этого дома и жителями деревни. Я должен им это, как их будущий господин.

С этими словами Йэн ушел, и дверь закрылась за ним, успешно предотвратив все возможные возражения. У Мэри не осталось никаких сомнений: Йэн поступит именно так, как сказал.

Три дня спустя доктор позволил Мэри встать с постели. Йэн вошел в спальню через несколько минут после того, как Франсис причесала Мэри и помогла ей одеться.

Мэри опустила взгляд на свои крепко сцепленные руки. Как запретить ему перетаскивать ее? По решительному выражению его лица она поняла: это бесполезно. Выбор был невелик: или она остается в своей комнате, или позволяет Йэну отнести себя в гостиную, где Франсис уже приготовила диван. Окинув быстрым взглядом спальню, хотя и прекрасную, но уже начинавшую казаться тюрьмой, Мэри решилась.

Стоит лишь пережить небольшое неудобство, и она сбежит отсюда на несколько часов! Мэри взглянула на стоящую рядом Франсис. Девушка почти не отходила от нее после несчастного случая. Встревоженные глаза Франсис сообщили госпоже, что она не оставит ее и сейчас. Таким образом, Мэри не останется с мужем наедине.

— Спасибо, что пришел помочь мне.

— Как я и сказал, я счастлив это сделать. Йэн наклонился, подхватил ее на руки и решительно пересек комнату. Франсис бросилась перед ними.

Только на один короткий миг, когда Йэн укладывал ее на диван, в его карих глазах Мэри увидела то, от чего ее дыхание остановилось: страстное желание. Но он тут же отвернулся к Франсис и абсолютно ровным голосом спросил:

— Я еще чем-нибудь могу помочь?

— Нет, благодарю вас, милорд, — ответила Франсис.

— Мэри, что бы ты еще хотела?

Мэри закусила губу.

— Пару книг из библиотеки. Франсис не умеет читать, а потому не может помочь мне. — И про себя Мэри добавила, что непременно исправит это, как только выздоровеет.

Йэн кивнул.

— Конечно. Я должен был сам подумать об этом… Уверен, что Барбара с удовольствием поможет тебе.

Мэри опустила глаза на зеленый с персиковыми узорами ковер. Кузина Йэна являлась к ней каждый день ровно в три тридцать и оставалась десять минут. И те десять минут были самыми длинными в жизни Мэри, поскольку обеим женщинам совершенно нечего было сказать друг другу…

— Барбара занята ведением хозяйства. Я не чувствую себя вправе доставлять ей дополнительные неудобства.

— Я вскоре вернусь с книгами, — коротко сказал он.

Йэн вышел, и Мэри огляделась. Она попросила, чтобы ее принесли в одну из комнат, которой когда-то занималась его мать.

Впечатление портили лишь задернутые шторы. Решительно задрав подбородок, Мэри повернулась к Франсис:

— Пожалуйста, отдерни шторы. Я не желаю сидеть в темноте.

Франсис вздрогнула, но немедленно отправилась выполнять просьбу хозяйки. Яркий солнечный свет хлынул в комнату через высокие окна, и Мэри почувствовала, как поднимается ее настроение.

— Что ты делаешь, Франсис? — прозвучал суровый голос Барбары.

— Франсис, пожалуйста, поднимись в спальню и принеси мою шаль, — тихо попросила Мэри.

Хорошенькая горничная озабоченно взглянула на госпожу.

— Вы уверены, миледи?

Мэри молчала, и Франсис, не переставая озабоченно хмуриться, покинула комнату.

— Я не желаю сидеть в темноте, — объяснила Мэри вошедшей кузине.

Высоко подняв брови, Барбара подошла к самому дивану.

— Как вы смеете нарушать распоряжения дяди Малькольма?

На помощь Мэри пришел сам Малькольм Синклер, вошедший в гостиную как раз в эту самую минуту.

— Благодарю за защиту, Барбара, но полагаю, что в этом случае я сделаю исключение. Мэри может открывать шторы, если желает.

Барбара с изумлением уставилась на графа.

— Но…

— Никаких «но». Мэри вольна делать все, что поможет ей быстрее выздороветь. Она проявила мужество, каким остальные члены семьи могут гордиться.