Винсент на мгновение прикоснулся к ее руке.

— Я считаю, что ты просто восхитительна, — честно признался он. — Сегодня… — Он покачал головой, подбирая слова. — Ты выглядишь совсем иной… Эта одежда… Светлые тона очень идут к цвету твоей кожи.

— Спасибо, Винсент, — застенчиво произнесла она. Винсент был таким славным, таким симпатичным, таким милым. Домине удивлялась, что до сих пор ни одна девушка не прибрала его к рукам. Ведь его, должно быть, так легко полюбить…

Легко ли? — спорил с ней внутренний голос. Он обычный парень, беззаботный, с легким характером. Жизнь с ним может быть скучной — очень скучной! Домине наморщила носик. В любом случае это не имело никакого отношения к ней. Что бы он о ней ни думал, они останутся друзьями, и не более того. В конце концов, меньше чем через четыре месяца она навсегда покинет этот край и вряд ли когда-нибудь вновь увидит Винсента.

Ресторан на обочине дороги сверкал неоновыми огнями и оказался весьма респектабельным и дорогим заведением, а изысканные блюда могли сравниться разве что с первым «светским» ужином, приготовленным Грэхемом для Домине и Джеймса в тот самый вечер после отъезда из монастыря. Когда они поели, Винсент взялся учить ее танцевать, и они неуклюже кружились по площадке, наступая друг другу на ноги, громко смеялись и полностью расслабились.

Потом они возвращались в «Грей-Уитчиз» по залитой лунным светом вересковой пустоши, и Домине чувствовала себя счастливой и очень красивой. Был изумительный вечер, прохладный и морозный, звезды казались более яркими в глубине прозрачно-синего бездонного неба. Холлингфорд тонул во тьме, погасив огни, — его обитатели привыкли рано ложиться и рано вставать, зная, что их ждет работа на фермах, — но окна «Грей-Уитчиз» были освещены, и когда «лендровер» свернул на подъездную дорожку, Домине увидела знакомую машину, стоявшую у парадного входа, и сердце девушки мгновенно ушло в пятки.

— Это машина Джеймса? — спросил Винсент. Домине кивнула.

— Я не знала, что он вернется сегодня.

Винсент криво усмехнулся:

— Джеймс Мэннеринг сам себе хозяин, и если уж он решил что-либо сделать, никому об этом не докладывает. Боишься, что он отругает тебя за позднюю прогулку?

Домине с трудом сглотнула, распрямляя плечи.

— Конечно нет! — поспешно ответила она. — Я не обязана перед ним отчитываться!

Винсент недоверчиво поднял брови:

— Думаю, Джеймс с тобой не согласится. Ведь он отвечает за тебя, а сейчас уже поздно.

Домине вздохнула:

— Я не ребенок, Винсент.

— Согласен. Взято на заметку. — Он улыбнулся. — Хочешь, я пойду с тобой и поговорю с ним?

Домине помотала головой:

— Нет, в этом не будет необходимости, Винсент. К тому же, если Джеймс только что приехал из Лондона, он наверняка хочет отдохнуть и не обрадуется гостям.

— Это верно, — согласился Винсент, останавливая «лендровер» рядом с автомобилем Джеймса. — В любом случае мне придется завтра повидаться с ним. Я всегда захожу, когда он здесь. Владелец поместья желает быть в курсе того, что творится на его землях, — усмехнулся он.

— Значит, до завтра? — спросила Домине, выпрыгивая из машины. — Зайдешь со мной поздороваться, Винсент?

— Конечно! — пылко отозвался молодой человек. — До свидания!

Когда он уехал, Домине взбежала по ступенькам и вошла в дом через тяжелую парадную дверь. В холле горела люстра, и по полу были разбросаны серые чемоданы. Домине нахмурилась — это не мог быть багаж Джеймса, он, вероятно, привез кого-то с собой. Как раз когда эта мысль пришла ей в голову, она услышала шаги и, подняв глаза, встретила холодный взгляд опекуна, стоявшего в дверях гостиной и наблюдавшего за ней. Он внимательно разглядывал ее, и девушка испытала нелепое чувство удовлетворения от того, что на ней был новый наряд и она так хорошо выглядела. Она уже не была той серой мышкой, которую он забрал из монастыря.

— И чем это ты занималась в такой поздний час? — сухо спросил Джеймс, и Домине поняла, что он с трудом подавляет гнев. Голубые глаза зловеще сверкали, словно осколки айсберга под северным ледяным солнцем.

— Разве ваша мама не сказала, где я?

Джеймс ступил в холл. В темном костюме, со слегка взъерошенными волосами, словно он по привычке прошелся по ним пятерней, он выглядел волнующе привлекательным, но Домине попятилась, напуганная выражением его лица.

— Да, она сказала, — процедил он. — Но сейчас почти полночь. И я не спрашивал, где ты была, я спрашивал, что ты делала.

— Мы ехали домой из Йорка, — резко ответила она. — Это занимает определенное время, вы сами знаете. И я не думала, что с этого дня вводится комендантский час!

— Не дерзи, — сухо сказал он. — Даже моя мать беспокоилась, куда ты пропала.

Плечи Домине поникли. Она в первый раз вернулась домой так поздно, и надо же было нарваться на опекуна! Но так или иначе, он не имел права набрасываться на нее из-за такого пустяка. Кроме того, ее внешний вид не произвел на Джеймса никакого впечатления, судя по тому, как он сердито смотрел на нее, и девушку это огорчало больше всего.