— Не понял, — в который раз повторил Аношкин.

— Мать Маргариты не бросала семью, — вздохнув, сказала Татьяна.

— В обычном, человеческом смысле. Она долго пребывала в латентном состоянии, в наших характеристиках, до тридцати с лишним лет. В том мире таких называют «спящими». Потом ее нашли, инициировали, и она перешла. Рита уходить от своего отца не хотела. Тот мир ей не интересен.

— И тогда они, гады, с ее батей что-то сделали?!

— Примерно. Ей поставили условие: если она согласится на переход, ее отца вернут домой. Живым и здоровым.

— Вот гады, — выдохнул Аношкин, и Татьяна на этот раз не сделала ему замечания. — А кто за ней к нам в область приезжал, а, Таня? И в Таёжном что за спецзаведение?

— Приезжали разные… люди. Есть такие, что могут недолго находится и в нашем мире. Обычно это те, кто совершил переход во взрослом состоянии. Они осуществляют поиск «спящих» и доставляют их в Таёжное. Там что-то вроде школы и пункта перехода. Последний раз, например, приезжала мать Риты.

— И? — спросил Сергей.

— Рита сказала, что не хочет никого видеть. Мать — особенно. Пришлось срочно искать замену для сопровождения и, если понадобится, защиты девочки. Твой майор помог, он в курсе некоторых ве щей. Хотя и уверен, что сотрудничает со спецслужбами.

— А я-то почему?! — возмутился Аношкин. — Я что, тоже особенный?

— Не обязательно, — ответила Татьяна, — для этого надо просто уметь…

И тут к ним прошлепала румяная со сна Рита.

Аношкин помнил все очень четко, как будто смотрел яркое цветное кино. За Ритой приехали тогда на большом темно-вишневом джипе. Девочка взяла Аношкина за руку и повела его к автомобилю по изумрудной траве. Ведьма Татьяна и Парфёнов остались на крыльце, Аношкин и Рита попрощались с ними еще в доме. Уже подходя к джипу, Рита остановилась вдруг и сказала:

— Аношкин, а дай выстрелить из своего пистолета? Ну, не жадничай, дай, пожалуйста. Меня папа обещал в тир отвезти в город, а так и… не получилось. Дай, а?

Сергей не сразу сообразил, что девочка говорит вслух. Голос у нее оказался высоким, с мягкими переливами. Участковый достал «Макаров», снял с предохранителя, покрутил головой, выискивая цель. Цель нашлась: большой серый валун в стороне, справа и позади джипа.

— Смотри, Редиска. Бери его вот так, — Аношкин присел на корточки, показывая и поддерживая оружие, — целишься, глаз левый прищурь и смотри, чтобы мушка была посередке вот этой прорези, и совмещаешь с целью. Стреляешь. Давай сверху вниз, и как только — так сразу. А то рука устанет быстро. Главное, не бойся, пистолет грохает сильно.

— А я и не боюсь, — деловито ответила Рита, взяла, как показывали, пистолет обеими руками и коротко прицелилась.

Три выстрела слились в один. От валуна полетела каменная крошка. Сергей ошеломленно покрутил головой и сказал:

— Ну, ты даешь, Редиска. Пойдем поглядим?

— Пойдем, — согласилась Рита, отдала Аношкину пистолет, подождала, пока тот уберет его в кобуру, и снова взяла участкового за руку.

Возле валуна Сергей аж присвистнул: все три пули легли рядышком, выдолбив в каменном теле глубокие щербины.

— А ты думал! — Рита хвастливо вздернула носик, потом посмотрела на Аношкина, и Сергей заметил: в глазах ее стояли слезы. — Я решила, Аношкин, не надо тебе со мной ехать, хорошо?

— Рита, у меня документы, ну и… печати нужны, словом. По работе.

— Давай их сюда, свои документы, — девочка протянула руку. — Я скоро.

Подбежала к джипу, постучала в стекло. Дверца приоткрылась. Рита молча отдала бумаги, но сама осталась стоять снаружи. Дверца снова приоткрылась. Рита забрала бумаги и вернулась к Аношкину.

— Держи вот. Здесь все, что нужно?

Аношкин посмотрел: все.

— Ну, я тогда пошла, да?

— Да, Рита, иди.

— А книжку ты мне так и не рассказал, Аношкин.

— Какую… книжку? — не понял участковый.

— Про Маргариту, какую-какую. В поезде обещал. Ладно, потом расскажешь. Пока, Аношкин! — девочка развернулась и побежала к джипу. Забралась легко в его тулово, хлопнула дверцей. Из машины так никто и не вышел.

— Когда — потом? — запоздало спросил Аношкин.

Джип развернулся и резво покатил по колее.

— Летёха, здорово!

Аношкин остановился и вгляделся в лицо окликнувшего его сержанта-милиционера. Не узнал.

— Не узнал? — спросил сержант.

— Не-а, — ответил Аношкин.

— Да я это, помнишь, месяц назад тебе дичка, девчонку сдавал. Ты у нее вроде как сопровождающим был. Вспомнил?

— А-а, — протянул Аношкин, смутно припоминая сержанта из детприемника. — Как, ик, дела?

— Bay, да ты бухой, летёха! — неизвестно чему обрадовался сержант. — Че гуляешь, и по граждане, смотрю…