— И вы уже давно это знали?

— Знать не знал, но видел, к чему идет. Вот так-то. А вы — ах, урон, ах, урон! А урон этот ваш никому абсолютно не интересен.

Вскоре он ушел.

Я думаю, после того что случилось, дьяволы никогда не вернутся к людям. Мы будем по-прежнему осваивать Марс, по-прежнему будем искать на нем следы хоть какой-нибудь жизни, а они станут уходить оттуда, где мы будем ставить свои новые базы. Может быть, они попытаются мешать нам, как помешали Володьке Смешнову включить импульсный генератор, но это им не поможет, и они исчезнут в конце концов. Они ничего не строят, они рождаются из песка и в песок превращаются. Они не оставляют следов, и ни один археолог никогда не сможет сказать: «Смотрите, я нашел следы жизни разумных песчаных дьяволов!» И все потому, что какие-то два-три высокопоставленных ублюдка не смогли разделить между собой славу их открытия.

Часто, устав от телевизора или чтения книг, я закрываю глаза и вызываю картинку с портретом моего дьяволенка. Вполне земная картинка, ничего марсианского. Удивительно в ней то, что она неподвластна ни времени, ни процессу оскудения памяти: она всегда свежа, ярка и всегда по первому зову является передо мной — вся до мельчайших подробностей. Смотреть на нее — радость, хотя, казалось бы, что там смотреть. Обыкновенный земной чертенок. Только с Марса.

Увидев трупы, Март Уайлдспринг, не мешкая, рванулся на ракетной тяге прямо к ним сквозь сумрачное пространство могильника. Нацелился-то он на ближайшего, но из-за плохой координации маневровых движков скафандра промахнулся и врезался в третьего по счету, намертво в него вцепился и перекатился вместе с ним так, чтобы покойник прикрывал его сверху.

Март ожидал обстрела, но града пуль не последовало, вместо этого из неприметной расселины в стене вылетело зазубренное вращающееся лезвие. Если бы оно зацепило Марта, то рассекло бы скафандр примерно в районе талии.

Конечно, смерть от удушья быстрая, замерзнуть просто не успеешь. Мысль эта слабо утешала Марта, пока он укрывался под вымороженным до полной сухости телом мертвеца, стараясь при этом не глядеть ему в глаза.

Как много успел заснять цифровик? Марту хотелось поскрести подбородок, что он всегда делал в задумчивости, но шлем не позволял. Явно недостаточно. Можно было бы создать более или менее достоверную имитацию человека, чтобы обмануть механизм, вернуться с ней и…

Или использовать один из этих трупов.

Вспомни, о, Пресвятая Дева Мария, что доселе не ведомо случая…

Полузабытые слова возвращались в память медленно, неуверенно.

… чтобы кто-либо прибегающий к Твоей защите, взывающий к Тебе о помощи или взыскующий Твоего заступничества остался без ответа.

Там были еще какие-то слова, но Март их забыл. Он вздохнул, покашлял, прочищая горло, и щелкнул переключателем записывающего устройства: «Мемориалы могут быть опасны, как, например, вот этот. Я уже тебе говорил, что нынешний невелик. Самый большой, который мы обозначили как Номер Девятнадцать, находится на астероиде, диаметр которого раз в десять превышает этот, а следовательно, объем внутреннего пространства у него может оказаться в тысячу раз большим. Честно говоря, я его боюсь. Предлагаю заняться им напоследок».

Голос его вокодера был резким и неприятным. Март это знал, но выбирать не приходилось, поскольку покупка софта для придания голосу приятного тембра и мелодичного звучания была ему не по карману. Вернувшись на хоппер, он отредактирует сказанное для пересылки Кит. Вот ее голос звучал!..

«Имеются по крайней мере пять сект и культов, приверженцы которых верят, что люди, погибшие в таких вот мемориалах, будут на протяжении целой вечности прислуживать усопшим, которые в них похоронены. Некоторые из этих культов считаются отпочковавшимися от главных, более традиционных религий. Другие являются откровенно сатанистскими. Мы еще недостаточно увидели, чтобы идентифицировать секту, создавшую этот могильник, да, если честно, я сомневаюсь, что мы увидим больше».

Если дело с этим шоу выгорит, если оно действительно принесет им кучу денег, то можно будет (конечно же: если, если!) подумать о том, чтобы Собрать или прикупить робот-зонд. Но вот если этот зонд накроется…

Он начал осторожно выкарабкиваться из-под трупа, а затем быстро скользнул под защиту следующего.

Ничего не случилось.

Memorare… Латинский вариант молитвы Март в свое время читал раза два, не меньше. Но и его он забыл так же прочно, как английский. Нет, пожалуй, еще более прочно.

Лезвие предназначалось для уничтожения скафандра, а стало быть, и жизни любого, кто попытается сюда забраться. По крайней мере, это-то ясно. А как насчет тех, кто захочет отсюда выбраться?

Март придал первому трупу устойчивое вертикальное положение и легким толчком послал его через помещение. Выглядело вполне натурально.

Ничего. Никаких лезвий. И вообще, насколько Март мог видеть, никакой реакции.

Возможно, охранная система (чем бы она ни являлась) распознала подделку. Март попытался придать второму трупу еще больше убедительности в плане имитации жизни.