Поговорили за Россию. В какой-то момент Стефани казалось, что мы нашли выход из тупика. Чечня ее отрезвила. Стефани же искала себя в Южной Африке. Да, для белых там рай, а для черных... Она врачевала в племенах. Ее там почитали как святую. Было довольно тяжело. Но она несла свой крест. Она многому научилась у черных. Она изучила их тайны, искусство знахарей, она дружила с колдунами и шаманами. Она проехала всю Южную Африку и узнала все, что можно было узнать. Но ей хотелось идти дальше. И вот она здесь.

А что дальше? – спросил я.

Дальше была религия, о которой я уже слышал от Крис. Смесь буддизма с христианством, медитация вместо молитвы. Самовозвышение через самопознание, оседлание собственной судьбы... Да, Бог есть, но он в тебе самом. Найди его. Освободи. И станешь как Бог.

– И ты можешь колдовать? – спросил я о том, что было мне понятней. Вино вместе с переперченным рагу гудело в моей крови.

– Не колдовать, а прорицать, – поправила она меня. – Я могу читать по рукам.

Если бы я был трезв, я бы еще подумал, а тут я сразу протянул ей свои руки:

– Почитай...

– Хорошо, – смиренно сказала Стефани, как бы чувствуя себя обязанной мне. Она сделала глубокий вдох, зажмурилась – лицо ее побледнело и приняло трагически-отрешенное выражение. Она взвесила свои руки над моими и помолчала.

– Ты читаешь не по линиям? – удивился я.

– Я читаю по энергетике, исходящей от рук, – ответила она не открывая глаз. – О, у тебя много энергии. По знаку ты ближе к Весам.

– Я и есть Весы.

– Много труда, – продолжала она. – Мало удачи. Ты привык полагаться на самого себя, но непрочь попользовать и других. К цели идешь непоследовательно, часто отступаешь. Хотя со стороны этого не видно. Многие считают тебя баловнем судьбы, хотя это не так. Просто ты привык скрывать свои горести. Тебя любят женщины, хотя чувство комфорта, которое ты им даришь, обманчиво. Ты неустойчив, капризен, непостоянен. Колеблешься и веришь в то, что перевесило. Борешься со своим знаком. Я не вижу в тебе любви к материальным благам. Ты хочешь покоя. Ты любишь все прекрасное, любишь обольщать, нравиться, ты умен и практичен, но не умеешь говорить «нет», склонен испытывать комплекс вины, тебя гложет чувство зависти к преуспевшим друзьям и знакомым... Ты считаешь, что обойден судьбой.

Я почувствовал холодок под сердцем, и по спине у меня побежали мурашки.

– Может, хватит? – сказала Стефани, по-прежнему не открывая глаз. Похоже, ее мучило то, что она видит.

– Как насчет настоящего? – спросил я.

Стефани вздохнула, веки ее задрожали, будто она пыталась еще что-то разглядеть.

– Не знаю. Они ничего не говорят.

– Кто они?

– Кого я спрашиваю. Они молчат.

– А будущее?

– В будущем у тебя все хорошо. Ты будешь хорошо жить. Но еще нескоро.

– Я буду один?

– Нет, ты женишься.

– Кто она?

– Не знаю. Знаю только, что она русская.

– Русская?!

– Да, светлые волосы. Очень красивая.

– Можно еще вопрос?

– Последний.

– Я здоров?

– Вполне.

Стефани открыла глаза и сильно выдохнула:

– Уф! Давно этим не занималась. Отнимает много сил...

– Прости.

– Нет, ничего. Мне самой было интересно.

Она пошла на кухню и действительно подставила руки под струю воды.

Замок входной двери щелкнул и на пороге появилась женщина лет сорока, смуглая, круглолицая, тоже курчавая и босиком. Она была пьяней нас. На меня она смотрела одобрительно, словно что-то в моем роде и ожидала увидеть здесь в поздний час.

– Какой хороший мужчинка, – сказала Дотти. – Можно тебя обнять? – она подошла к дивану, я встал, и она прижалась ко мне. Но не явно и не грубо. Осторожно.

Дороти служила вмеcте со Стефани в гуманитарной конторе под громким названием «New Mind», выпускающей одноименный журнал. Они познакомились еще в Кейптануне – две боевые подруги, вместе проехавшие всю черную Африку. У Дороти была взрослая дочь, а с мужем она давно развелась.

При ее появлении Стефани ушла в тень, уступив лидерство. Но не из слабости, а просто потому что Дотти хотелось побыть первой.

Она очень хорошо говорила, она была весьма начитанной и знала все на свете. Поэтому ей жилось скучновато, и она нуждалось в небольших добавках марихуаны или чего-нибудь другого, легонького..

Пробовал ли я наркотики? Нет? Тогда самое время.

Я помотал головой и Стефани меня поддержала. Нам хватало и вина.

Вскоре Дотти ушла, еще раз обняв меня на прощание и послав прижавшимся на мгновение лобком нежный привет.