— Это Брид, — сказала Зилла. — Мне там кое-что нужно. Иди сюда, Озма, помоги мне с поклажей.

Они достали лучшее платье Озмы, зеленое с серебряным шитьем. Но когда Озма попыталась его надеть, оно не сошлось на спине. Манжеты из переливчатого шелка уже не прикрывали запястий.

— Ну-ну, — сказала Зилла, — моя малышка растет.

— Я не нарочно! — воскликнула Озма.

— Нет, — сказала Зилла. — Ну, конечно, нет. Я тебя и не виню, Озма. И мои магические силы не безграничны. Все становятся старше, неважно, владеют их матери колдовством или нет. Однако от юных девушек одни проблемы, а у нас нет времени на проблемы. Пожалуй, тебе стоит сделаться мальчишкой. Я обрежу тебе волосы.

Озма отпрянула. Она гордилась своими волосами.

— Иди ко мне, Озма, — позвала Зилла. В руке она держала нож. — Они снова отрастут, обещаю.

Озма так и не пошла в город, осталась с лошадями и духами ждать снаружи. Она была слишком гордой, чтобы плакать по волосам. Прибежали мальчишки и стали кидаться в нее камнями, она так зыркнула, что они удрали. Потом снова прибежали и стали кидаться. Она представила себе, как призывает огонь, разжигает его на спинах мальчишек и глядит, как они носятся туда-сюда, будто жуки. Она здорово разозлилась, раз ей пришло в голову такое. Зилла в тот момент, скорее всего, была в храме, ставила свечки, но во всем мире не хватит свечей, чтобы спасти их обеих. Озма молилась, чтобы Зилла хотя бы сама спаслась.

«Зачем мы сюда приехали?» — спросил констебль.

— Нам нужны кое-какие вещи, — сказала Озма. — Дом гораздо дальше, чем я думала. Зилла вернется с новой каретой, новым слугой, вином и едой. Возможно, она поехала в дом к мэру, чтобы ему погадать. Он заплатит ей золотом. Она вернется с монетами и ленточками, за которые будет цепляться куча духов, и мы снова поедем к мэру в гости — кушать ростбиф на серебряных тарелках.

«В городе полно людей, а в людях — крови, — сказал констебль. — Почему мы должны оставаться здесь, в стороне?»

— Погоди, скоро вернется Зилла, — сказала Озма. Подул горячий ветер, обвевая ее шею. Обрезки волос, попавшие между кожей воротом рубашки, кололись. Она подхватила констебля за ленточку и взяла его в руки.

— Я по-прежнему красива? — спросила она.

«У тебя грязь на лице», — ответил констебль.

Когда Зилла вернулась, солнце поднялось уже высоко. На ней было скромное серое платье, а шевелюру прикрывал белый платок. С ней был мужчина. Он не обратил на Озму никакого внимания. Зато сразу направился к лошадям и ощупал их. Он приподнимал им то одну ногу, то другую и задумчиво стучал по копытам.

— Подойди-ка, — позвала Зилла дочку. — Помоги мне с сумками. А лошадей предоставь ему.

— Куда мы едем? — поинтересовалась Озма. — Мэр дал тебе золота?

— Я нанялась на работу, — сказала Зилла. — Ты мой сын, и звать тебя Эрен. Твой отец умер, мы приехали сюда из Наблоса. Мы почтенные люди. Я буду готовить и заниматься хозяйством.

— Я думала, мы ехали домой, — сказала Озма. — Но это не дом.

— Оставь своих духов здесь, — сказала Зилла. — У приличных людей вроде нас не может быть ничего общего с призраками.

Мужчина взял лошадей под уздцы и повел прочь. Озма вытащила свой перочинный ножик и обрезала три последних ленточки. В одной из седельных сумок лежал воздушный змей, которого ей подарила дама из Абала. Она привязала к нему ленточки с императрицей и мальчиком-котенком и подбросила змея в воздух, чтобы его подхватило ветром. Веревка выскользнула из ладони, и над домами Брида поплыли два духа.

«Что ты делаешь?» — спросил констебль.

— Тихо, — велела ему Озма. Она связала третью ленточку узлом и засунула констебля в карман. Потом подхватила седельную сумку и пошагала вслед за матерью в Брид.

Ее мать шла так уверенно, будто прожила в Бриде всю жизнь. Они заглянули в храм, и Зилла накупила там сотню свечей. Озма помогла ей зажечь их все, пока священник дремал, растянувшись на скамье для молящихся. «Разве он не видит, какие мы злые?» — думала Озма. Только злые, очень злые люди стали бы ставить столько свечек.

Но Зилла, преклонившая колени на ступенях алтаря и зажигавшая свечу за свечой, в своем сером платье больше походила на святую. «Это будет очень скучная игра», — подумала Озма. Лучше бы Зилла не убивала констебля, а заколдовала бы его. В Абале им жилось вовсе не так уж плохо.

Зилла провела Озму через площадь с колодцем, где женщины набирали воду, а потом по узкой улочке. Из канав пахло нечистотами. В Абале лучшие дома были оснащены современным водопроводом. Там были краны, проточная вода и горячие ванны. И общественная баня. Если даже в Бриде и имелось подобное заведение, Озме вход туда был заказан, она ведь теперь мальчик.

— Сюда, — сказала Зилла, подойдя к дверям двухэтажного каменного дома. Никакого сравнения с их жилищем в Абале. Зилла постучалась, и дверь отворила женщина в чепце горничной.