Шрифт:
…Моя родная планета прекрасна, но теперь я вижу, что на ней чего-то недостает. Чего-то… или кого-то?
Быть может, мы потому и не сумели полететь к далеким звездам, что рядом с нами никогда не было женщин Земли. [19]
Если все предыдущие перемещения К. в душных вагонах и ледяных колодцах и пребывание его в различных тюрьмах представлялись мне лишенными всякой конечной цели (бесцельность пытки и есть самая страшная из пыток), то здесь, на Колыме, я с удивлением обнаружил, что цель все-таки была, и цель эта — в первые минуты — показалась мне даже разумной…
19
Авторское примечание. Довольно нелепая мысль: с тем же ровно успехом можно предположить, что отдельные земляне потому иногда (очень редко, кое-где, порой) проявляют чрезмерную агрессивность и другие свои недостатки, что рядом с ними не живут марсиане.
К. и других людей привезли сюда, чтобы работать.
У нас на Марсе работает только тот, кому хочется этого; хочется за редким исключением всем, потому что без работы очень скучно. Сказанное не означает, что мы ежесекундно пребываем в идеалистически-щенячьем восторге от своей работы: порой после сочинения какой-нибудь нудной лекции или балансового отчета чувствуешь себя так, словно всю ночь под дулом автомата вагоны разгружал, и тихо ненавидишь всех вокруг, но ведь это естественно. [20]
20
Авторское примечание. «Всю ночь под дулом автомата вагоны разгружал» — дословное выражение самого наблюдателя, лишний раз свидетельствующее о том, какому сильному влиянию подверглась его психика за время командировки.
И я до сих пор наивно полагал, что на Земле все устроено точно так же, ведь я видел Инженеров и видел Вертухаев, видел людей в кабинетах, видел следователей и судей, и всем им работа их в общем и целом нравилась. (Теперь я понимаю, что были, наверное, и другие, но с ними я просто не сталкивался.)
Здесь же я увидел вот что: людей лишали той работы, которой они занимались прежде и которая у них хорошо получалась, и привозили в лагерь, чтоб они делали другую работу, которая была им ненавистна и к которой они были совершенно не пригодны. Вероятно, в этом был какой-то глубокий смысл, мне недоступный.
В первый вечер обитатели палатки говорили промеж собой, что работа является наказанием, карой для преступников. Этого я понять не мог, как ни бился.
Я понял это потом, когда увидел все воочию и узнал, что такое Гнус. [21]
Работа преступников состояла в том, чтобы добывать ценное и очень красивое вещество — золото. (Не нужно думать, что марсианину это непонятно: золото как таковое у нас не встречается и материальные деньги не в ходу, но мы прекрасно знаем, что такое торговля, финансы и кредит.) Золото пряталось от людей в ручьях или под землей, а люди должны были извлекать его оттуда. Золото было загрязнено другими веществами, менее благородными, и люди перетаскивали его в больших тачках, чтобы потом уже другие люди очистили его и поставили на службу человечеству. Таким образом, задача заключалась в том, чтобы добыть как можно больше золота, и решение ее на первый взгляд казалось очень логичным и простым: чем сильнее, здоровее и радостнее будут люди, добывающие золото, тем больше золота получит человечество.
21
Авторское примечание. Бедный Льян, как обычно, толкует все вкривь и вкось; однако я вынужден заметить, что пенитенциарная система землян и в самом деле довольно необычна: предположение, что человек, совершивший плохой поступок, попав в окружение множества людей еще более скверных, сделается лучше и что все эти плохие люди, которых хорошие люди мучают и унижают, проникнутся благодарностью к своим мучителям, кажется нам несколько спорным или, во всяком случае, дискутабельным. У нас, если какой-нибудь марсианин сделал что-то плохое… [Фрагмент пропущен в интересах безопасности Земли. — Примечание издателя.] …и он плачет, а все со слезами обнимают и поздравляют его.
(…Почему воздух, которым дышал лагерь, был так густ, слеп и черен, что за черная метель с гудением вилась, окутывая все кругом?)
Однако земляне почему-то решали эту задачу по-другому. Тех, кто добывал золото, морили голодом, избивали и не позволяли им отдыхать. От этого они слабели, падали духом и не могли добывать много золота. За это их либо убивали выстрелом, либо они сами делались совсем слабыми и умирали. На их место привозили других, но и с другими повторялась та же ужасная ошибка: делалось все, чтоб они побыстрее стали как можно слабей и несчастней, побыстрее умерли и таким образом добыли золота как можно меньше. Ошибка, конечно же, ошибка — разве кто-то в здравом уме может допустить, что такая расточительность была намеренной?
(…Такая черная, что человек не мог разглядеть не только другого человека, стоявшего в двух шагах от него, но и своих собственных рук?)
Сперва я очень надеялся, что К. и другие умные люди, привезенные в лагерь, легко разберутся в сути происходящего и укажут руководству на эту ошибку и их с благодарностями вернут домой, к той работе, которая им больше по душе. Но ничего подобного не произошло в первый рабочий день, а во второй уже не могло произойти, ибо к вечеру дня первого К., как и другие новички, уже не был человеком: это был окровавленный, воющий кусок мяса, и тогда я понял, что за черная метель опустилась на лагерь, понял, что все разглагольствования о золоте предназначались исключительно для отвода глаз, понял истинную цель, с какой преступников привозили сюда.
Люди должны были служить кормом для Гнуса. По-видимому, Гнус и был в действительности господствующей расой на Земле, тайно правящей расой, с которой такие люди, как судья У., ощущали свое глубокое внутреннее родство и, видя в ней свой идеал, посвящали всю жизнь тому, чтоб угождать Гнусу и возносить ему жертвы.
Самое ужасное, что против бездушного и безмозглого Гнуса я абсолютно ничего сделать не мог, и Гнус продолжал непрерывно пожирать К. и других людей, которые не могли даже на секунду освободить свои руки и прогнать Гнуса, ибо руки их были прикованы к тачкам: прикованы не цепями, но — автоматами Вертухаев и дубинками Бригадиров.
Ибо Бригадиры и их помощники-Урки, вроде бы являясь такими же несчастными преступниками, как, например, К., - ведь и их так же, как К., насильно оторвали от работы, которой они занимались на воле (суть работы Урок была мне не очень понятна, но, без сомнения, это была хорошая работа, так как они с радостной гордостью вспоминали о ней и о доходах, которые она им приносила), — почему-то не сопереживали своим более слабым товарищам по несчастью и не пытались помочь им, а, напротив, ненавидели и мучили их так, как не всякий Вертухай их мучил и как может мучить только Гнус.