— Ты не один?

— Нет, конечно, я один-одинешенек. Постой-ка, с кем я говорю?

— Это Койот.

— А?

— Койот. Вспомни, прошлый вечер, Макс, билеты на самолет до Колорадо, там ты познакомился с моей подругой Кристианой.

— Да нет, я понял, кто ты. Мне непонятно, откуда ты узнал мой телефон.

— Есть средства и способы.

Иония молчит, голова его плохо соображает, и он не совсем понимает, что делать. День за окном близится к закату. Койот не умолкает.

— Я здесь, за углом, и думаю, не поговорить ли нам пару минут?

— Если ты хочешь, чтобы я мог связно говорить, захвати с собой кофе.

— Уже захватил. Как ты его пьешь?

— Часто.

— О, я тоже.

— Я живу на верхнем этаже.

— Буду у тебя через секунду.

Иония выкатывается из постели и рывками натягивает на себя одежду, потом оглядывает комнату.

— Ну, вот я и встал, — произносит он, ни к кому, собственно, не обращаясь.

Он слышит, как Койот поднимается по лестнице, и встает, чтобы встретить его. Он оглядывает комнату, удостоверившись, что все, что должно быть спрятано, спрятано и что он помнит, о чем говорил с Максом и что может из этого последовать. После шампанского он спросил у Макса о Койоте, и тот поведал, что Койот в прошлом был контрабандистом и брокером. Его специальность — доставлять что угодно куда угодно.

Потом Иония сказал Максу, что немного перебрал и, пожалуй, слишком далеко зашел с Кристианой, а потом еще и пригласил всех в Колорадо.

— Это неплохой выбор, — вот что сказал на это Макс. Впрочем, сам Иония пока не обладал даром предвидения.

— Что я могу тебе сказать, — продолжал Макс. — Ты приобрел друга на всю жизнь, Койот не тот человек, который легко становится другом, но одно можно сказать: что бы ни случилось, от этой дружбы тебе будет только лучше.

Койот дважды стучится в дверь и ждет. Иония открывает. Они пожимают друг другу руки, и Иония забирает у Койота кофе. Он идет на кухню и переливает напиток из пластмассовых стаканов в большие кружки, после чего возвращается в комнату и отдает одну кружку Койоту.

— Мне кажется, что так кофе вкуснее.

— Вероятно, да.

Койот быстро оглядывает комнату. Открытая кухня, на полках громоздятся стаканы, тарелки и тяжелые чаши. Он поднимает руку, чтобы потрогать ряд горшков, висящих на крюках, вбитых в стену. Донышки их обгорели до черноты, Иония обожает готовить на большом открытом огне.

— Я так и не смог привыкнуть к турецким обычаям, к маленьким стаканчикам, маленьким порциям. Мне нужна кружка, которую можно взять обеими руками.

На стене висит фото в рамке — человек, стоящий на вершине голой скалы. Под его ногами земля уходит к далекому горизонту, превращаясь вдали в смутные очертания. Фигура человека похожа на темный силуэт. Мужчина стоит спиной к объективу, на голове его видны седые, свисающие на спину косички. Койот подходит ближе, чтобы лучше разглядеть фотографию. Внизу дата и подпись «Чертова Башня», а рядом нанесенные карандашом шесть линий гексаграммы.

Иония и Койот подходят к стульям и садятся, освещаемые косыми лучами послеполуденного солнца. Простые стулья сработаны из тяжелого дерева, под стать столу. Койот снимает с головы соломенное канотье, перекидывает ногу на ногу, вешает на колено шляпу и принимается нянчить кружку в ладонях.

— Чем могу быть полезен?

— Я все это время думал о Колорадо, — невозмутимо отвечает Койот.

— И что же ты думал?

— Я думал, как бы выразиться подипломатичнее.

— Лучше всего выразись прямо и без обиняков.

— Я в своей жизни видел всякое, — говорит Койот, — но незнакомец еще ни разу не дарил мне билеты на самолет.

При дневном свете Койот огромен, как дом. Про него нельзя сказать, что он сложен, скорее он нагроможден.

— Значит, ты все еще хочешь, чтобы мы приехали?

— Если ты не хочешь дать мне повод изменить мои намерения.

— Я не могу придумать ни одного повода.

— Я тоже.

— Какого черта, у меня есть хибарка в Монтане. Недавно мне помстилось, что я хочу еще раз там побывать.

Он отхлебывает кофе и оглядывает комнату, думая, что ему предстоит масса дел, хлопоты с письмами и бумагами, которые придется добывать левыми путями.

Койот косится на Ионию.