— Это будет недолго, — пояснил остальным Джим. — И если вы хотите, чтобы Сэм остался цел и невредим, вам лучше держаться поближе, чтобы вовремя их разнять.

Но главарь поднял руку, призывая к тишине. Остальные напряженно прислушивались к тому, что происходило в доме, но все, что они разобрали, это злобный рев Сэма Баттрика и неуверенное бормотание Аллана в ответ. Это продолжалось добрых две или три минуты, потом все стихло.

— Что-то случилось, — сказал Левша Билл. — Надо пойти и посмотреть.

— Мы останемся здесь, — ответил Гарри Кристофер. — Мы обещали Сэму, что у него будет десять минут, и они у него будут.

— Что бы ни случилось, все уже закончилось, — сказал Джим Джонс.

— И, черт возьми, закончилось слишком быстро. Как бы в ход не пошел нож, шеф. Сэм пырнул парня ножом… и если он…

— Стой, где стоишь, — жестко сказал командир. — И если мое слово для вас еще что-то значит, вы все останетесь там, где стоите. Если Ал спасовал перед Баттриком, ему среди нас не место. Если он был настолько глуп, чтобы поймать нож, мы достойно похороним его, но никто не поднимет руку на Сэма. Мы сами толкнули его на эту драку. И он хотел выиграть во что бы то ни стало. Это понятно. Все.

Это мрачное предсказание Гарри Кристофера не вызвало никаких возражений. В глубине души Джим Джонс подозревал, что Гарри так и не простил Аллану их первой стычки, когда, надо признаться, Аллан не поддался на пустые угрозы. Как бы там ни было, они торчали неподалеку от хижины, пока десять минут не истекли. Джиму Джонсу показалось, что до сигнала прошла целая вечность. И вот он ворвался в дом плечом к плечу с Левшой Биллом. Остальные ввалились следом.

Их глазам предстала вполне мирная картина. Огромное тело Сэма Баттрика распласталось на полу, а «малыш» стоял рядом на коленях, заботливо брызгая холодной водой на его лицо и грудь и старательно махая у него перед носом старым журналом.

— Сэм споткнулся и ушиб подбородок об пол, — спокойно сообщил Аллан, глядя на вошедших невинными глазами.

Все замерли, пораженные. На челюсти Сэма красовался здоровенный багровый синяк. А на затылке — большая шишка. У Аллана же были разбиты костяшки пальцев на правой руке.

Внезапно Сэм открыл глаза, судорожно вздохнул и вскочил на ноги. Могучей рукой Аллан поддержал его под локоть и помог обрести некоторое равновесие.

— Я как раз рассказываю, — спокойно и отчетливо сказал Аллан, — как ты споткнулся и ударился об пол подбородком. Понимаешь, Сэм?

Разъяренное и ошалевшее лицо Сэма Баттрика немного прояснилось.

— Странная штука, — быстро сориентировавшись, подхватил Сэм. — Споткнулся о доску на этом дурацком полу и грохнулся прямо подбородком. Даже удивительно. Никогда раньше со мной такого не бывало!

С этими словами он так глянул на слушателей, что никто не рискнул усмехнуться.

— Действительно странно, — прошептал немного погодя Левша Билл, — как он мог удариться об пол и челюстью и затылком одновременно!

Братство Уолтера Джардайна и Элиаса Джонстона сделалось нерушимым. Они оставались друзьями и сотрудниками во времена триумфов, а теперь общее поражение сплотило их окончательно. После долгого пребывания на пике успеха они оказались в грязи и прахе заурядности. И те, кто раньше ими восхищался, теперь только посмеивались над ними и пожимали плечами.

Более слабые на их месте уже давно убрались бы из Эль-Райдела и уехали подальше, в те места, где никто не знает об их позоре. Более безрассудные поспешили бы по следу Аллана. Джардайн, собственно, предлагал так и поступить, но Элиас Джонстон отказался наотрез.

— Если бы там был один этот новичок, — пояснил он, — я бы поохотился за ним. Но он не один. Он смылся вместе с Джимом Джонсом, а Джонс — человек Кристофера. Даже если мы и нападем на след Ала Винсента, он приведет нас лишь к банде Кристофера.

— Ну и отлично, — сказал Джардайн.

— Я предпочел бы иной способ самоубийства, — фыркнул Элиас Джонстон. — Мы можем пристукнуть троих или четверых, но остальные наверняка нас сделают.

— А как же нам быть?

— Остаться здесь, в Эль-Райделе.

— Да нас же засмеют! — вспылил Джардайн. — Если мы просидим здесь еще пару дней, я точно кого-нибудь пришибу! Сегодня этот старый дурак Карпентер смеялся мне прямо в лицо.

— Никого ты не пришибешь, — ответил Джонстон. — Я сказал, что мы останемся здесь и подождем.

— Чего?

Джонстон превратился в Сократа. Он уселся на подлокотник кресла и принялся задавать вопросы, потрясая указательным пальцем перед носом компаньона для пущей выразительности:

— Как Аллан сюда приехал?