– Добрый вечер.

– Здравствуй,- степенно кивнул Марин, указывая на соседний стул. Я, не чинясь, бухнулась на предложенное место, тряхнула головой, отчего с волос веселыми алмазами брызнули капли – остатки недавно пролившегося надо мной дождя,- и открыто улыбнулась:

– Спасибо. В такую погоду ваше пожелание как нельзя более актуально.

Вайский согласно наклонил голову. Хран едва заметно приподнял брови, но, верный кодексу нашей гильдии, промолчал, как бы рассеянно, а на самом деле остро и цепко обозревая стропила. С минуту мы слушали мягкое сопрано певички, с чувством повествующей о душевных страданиях безнадежно влюбленного менестреля, потом я не выдержала и в лоб поинтересовалась:

– О чем вы хотели со мной поговорить?

Марий едва заметно поморщился. Потом нахмурился. Потом провел пятерней по волосам. Назвать этого мужчину старым, уродливым или обрюзгшим не повернулся бы язык ни у кого, но что-то неприятное, почти вызывающее гадливость в его облике все-таки было, и это отнюдь не способствовало сохранению моего спокойствия и самообладания. Хотя, возможно, эти не слишком теплые чувства были вызваны вовсе не внешним видом, а знанием неприглядных подробностей биографии барона Вайского.

– Видишь ли…

– Должна заметить, что называть меня по имени и на "ты" позволено лишь моим братьям и клиентам. Теперешним клиентам,- хищно улыбнувшись, перебила я, не без удовольствия замечая, как сразу смутился и даже как-то скукожился бывший грабитель. Что поделаешь, маска опасной стервы мне не слишком нравится и, кажется, не очень подходит, но порой она может спасти от множества бед и проблем.

Тьма, пересаженная с моих натруженных плеч на спинку стула, деловито зашипела и хлестнула хвостом с такой угрожающей грациозной небрежностью, что побледнел даже хран. А уж про Байского и говорить нечего – коже такого нежного сливочного оттенка позавидовала бы любая высокородная дама. В уже прошедшем летнем сезоне в моду опять вошла аристократическая бледность, мигом породившая повышенный спрос на белила, пудры, шляпы с широкими полями и зонтики от солнца. Многие торговцы неплохо нажились на продаже этих милых и срочно всем понабившихся вещиц. Порой мне кажется, что законодателями моды являются не король и королева, как это принято считать, а купцы и коммерсанты, которые просто договариваются, какие товары и по каким ценам продавать.

– Прошу прощения, тэмм… э-э-э…

– Тень,- любезно подсказала я.

– Прошу прощения, тэмм Тень! – торопливо повторил мужчина, отводя глаза.- Я, собственно, сам хотел спросить…

Вновь мучительная заминка. Не так-то легко в лоб поинтересоваться у храны: "А вы правда хотите меня убить?" Тем более что всегда есть шанс, что она ответит утвердительно.

– Милорд Вайский… Марин… – Я оперлась локтями на стол, наклонила голову и доверительно заглянула в темные холодные глаза своего бывшего нанимателя.- Вам незачем меня опасаться. Я готова поклясться, что не собираюсь причинять вам никакого вреда. У меня сейчас другой наниматель и другой заказ, никак с вами не связанный. Пожалуйста, поверьте мне. Не поверите – вам же проблем больше.

Ледяные глаза подернулись вопросительной, недоверчивой пеленой. Я не отводила взгляд, и еще через минуту Вайский медленно, как бы в раздумье, кивнул. Потом опустил веки и кивнул еще раз. Верит. Уже хлеб.

– Вы успокоили мою душу, тэмм Тень… вы же позволите вас так называть? – Марин дождался нетерпеливого жеста, долженствующего обозначать согласие, и спокойно продолжил: – Признаться, я немало испугался, столкнувшись с нами в театре. Глаза у вас были… ну нехорошие какие-то, слишком уж мрачные и злые даже для… э-э-э… представительницы вашей гильдии.

– Спасибо за комплимент,- холодно хохотнула я, протягивая руку и без спросу беря с блюда один пирожок. Судя по легкой полуулыбке, тронувшей узкие губы бывшего грабителя, моя наглость ему понравилась. Да еще как. Есть такая категория мужчин, которых на стервозных и нахальных девиц тянет, хотя каждому ясно, что с ними горя хлебнешь – не приведи боги сколько. К счастью, моя профессия ограждала меня от большинства нападок и проблем, возникающих у женщин, когда ими начинают чрезмерно интересоваться неугодные им представители противоположного пола,- Прошу вас, продолжайте. Ради разговора с вами я бросила без охраны своего клиента. Если с ним за это время случится что-то нехорошее… Думаю, до того, как моя гильдия накажет меня, до вас, как до первопричины проблемы, я добраться все-таки сумею.

Вайский вновь побледнел и как завороженный уставился на мои руки, подкармливающие пирогом удовлетворенно жмурящуюся Тьму. Демон не обратила на него никакого внимания – она уже привыкла к всплескам испуганного любопытства, которые вызывают у окружающих ее клычки.

Взгляд храна, рассеянно блуждающий по трактиру, замер и заледенел. Потом его спокойные самоуверенные глаза цвета серого осеннего неба обратились ко мне и надолго остановились, словно брат пытался рассмотреть мою душу и понять, шучу я или говорю серьезно. Я ответила ему улыбкой, в меру наглой и решительной, призванной продемонстрировать полную готовность отвечать за свои слова. И быть бы тут, наверное, словесной баталии (а может, и не только словесной, но ее-то Жун мне точно не простит – в "Сломанном мече" со времени последней потасовки до сих пор еще не заменили одно из разбитых оконных стекол), но Вайский взял себя в руки и заговорил вновь, тщательно взвешивая каждое слово и внимательно следя за интонациями:

– Тэмм Тень, вы знаете, что вами кое-кто интересуется?

– Мною интересуются многие,- равнодушно отозвалась я. Прозвучало это несколько развязно и двусмысленно, но ничего уточнять я не стала и внимательно воззрилась на своего собеседника, прикрывшись спокойной маской привычной ко всему наемницы, под которой так легко и удобно прятать истинные чувства.

– И нелюди тоже?

– А? Заявление было слишком необычным, чтобы мне удалось удержать удивленное восклицание. Устыдившись столь низменного проявления эмоций, я слегка сдвинулась на стуле, небрежно забросила ногу на ногу, не стесняясь демонстрировать заляпанные серой, уже подсохшей грязью сапоги, и вцепилась глазами в Вайского: – Поясните, пожалуйста, кто именно мной интересуется?