Альм ответил.

Я не поверила.

Альм повторил.

Я запротестовала:

– Не может быть! Каррэн, рассказывая мне о своей близкой родне, называл только мать и сестру!

– Уверена? – насмешливо сощурился мой несостоявшийся убийца, пытавшийся выдать себя за брата-близнеца Каррэна.

Я беспомощно открыла рот. Альмовский менталитет человеку понять очень сложно, для этого нужно как минимум иметь соответствующий склад ума, гибкую психику и здоровый, крепкий, готовый выдержать потрясения рассудок. В частности, пепельнокожая раса на удивление дотошна во многих ничего не значащих мелочах. И Каррэн, похоже, сумел соврать, не сказав мне ни слова лжи. Но я и сама виновата: спросила у него, не кто состоит с ним в родстве, а с кем он живет. Вот альм и ответил честно и правдиво: с матерью и сестренкой. Так оно, наверное, и было. Поэтому про бродящего по просторам Сенаторны брата он и не упомянул.

– Но вы и впрямь похожи как идентичные заклинания одного и того же мага,- дабы сказать хоть что-то, выдала я, пытаясь понять, отчего Каррэн в свое время не рассказал мне о своем брате.

– Что ты хочешь – близнецы ведь,- вздохнул Вэррэн.- Нас все слуги путали. Горничные и няньки, правда, еще как-то различали, а вот лакеи даже понять не пытались, кто именно из господских детей стоит перед ними.

И тут меня осенило. Вот оно, основное отличие двух изумительно похожих альмов! От Каррэна, как я очень четко и болезненно помнила, пахло летним лугом и цветами. А Вэррэн источал легкий аромат соснового бора в знойный иол- день – нагревшейся хвои, растопленной смолы, земляники и лесных фиалок. Неудивительно, что горничные приловчились распознавать, кто есть кто – у женщин обоняние более тонкое, чем у мужчин, поэтому они способны ощущать легкие, едва уловимые ароматы и запахи. Ну и, конечно, было еще одно, принципиальное для меня отличие: Карэн меня любил. А Вэррэн хотел убить. Впрочем, за дело. Что называется, заслужила. Но утешение это, конечно, весьма слабое.

– Я одного не могу понять. Откуда? Откуда ты узнал, что именно я… – Договорить не удалось, голос предательски дрогнул и сорвался.

– Человек один рассказал.- Брезгливая гримаса на лице Вэррэна ясно показывала, сколь невысокого он мнения о доносчике.- Высокий такой, по вашим меркам, наверное, красивый. Глаза мечтательные, голос томный, манеры изысканные… Имя только какое-то странное. Вернее, не имя даже, а прозвище, кличка, как у собаки. Не то Зверь, не то…

– Зверюга,- пробормотала я в тихом ужасе. Из поездки в Меритаун вернулись всего трое – я, Торин и красивый, изящный парень из отреченных, которого на обратном пути я оберегала и пестовала почти так же, как своего клиента. Правда, в излишней опеке он не нуждался, был привычен к походной жизни, умел готовить и строить укрытие на ночь, знал толк в лечебных травах, литературе и поэзии, без споров проглатывал любую предложенную ему еду, хотя и предпочитал овощные салатики и тушенную с пряностями крольчатину, знал приемы безоружной борьбы и весьма ловко применял их на практике…

– Во-во. Именно Зверюга,- подтвердил мои худшие опасения Вэррэн,- Умный, знал, кому что рассказывать…

– И кому он что рассказал? – глухо поинтересовалась я, пытаясь переварить вываленные мне на голову сведения. Внезапно вспомнилось, что именно Зверюга первым высказал идею бросить в зале разваливающегося королевского дворца близняшек Правого и Левого. Тогда я подумала, что он конечно же заботится прежде всего о жизни Тори на. Теперь же в душу начали закрадываться неопределенные, но весьма неприятные сомнения.

– Да так… – Судя по голосу альма, он невольно восхищался хитростью Зверюги,- Письмо моей матери написал, мол, могу поведать, кто и как вашего старшего сыночка убил. Она… Ну нервная, импульсивная, невыдержанная женщина, мигом сообразила, что к чему, и отправила меня разбираться.

– Погоди-погоди! – запротестовала я.- Ничего не понимаю. Давай по порядку. Ты же сказал, что вы с Каррэном близнецы. Так? Так. А почему теперь ты говоришь: старший?

– Потому что Каррэн и впрямь меня старше. Минут этак на десять,- равнодушно отозвался альм. Крыть было нечем, я нетерпеливо махнула рукой, показывая, что принимаю объяснение, и продолжила допрос:

– Откуда ты знаешь с подробностями, что делал Зверюга? Почему ты сам отправился меня убивать? Кто тебе объяснил, где меня искать? Отчего Каррэн не назвал мне тебя среди своих родственников? Впрочем, нет. Давай-ка рассказывай все с самого начала и по порядку!

Видимо, глаза у меня сделались уж вовсе мрачными и нехорошими – альм из правящего рода невольно поежился, поудобнее устроился на жестком полу и покорно начал давать отчет простой наемнице. Я притаилась как мышь, боясь спугнуть откровение Вэррэна, рассказывающего мне о своей жизни не как новой знакомой, а как старой и верной подруге.

Понять все услышанное мне было сложно. Принять – еще сложнее. Слишком уж не похожи друг на друга наши расы, причем основные различия заключаются даже не в физиологии и не во внешнем виде – в самом деле, в общих чертах-то все одно и то же, – а в мировосприятии, менталитете и взглядах на жизнь.

Своеобразные понятия о чести заставили Вэррэна спешно покинуть родное поместье в Белом округе подземного альмовского городища и в одиночку отправиться бродить по грешной земле Сенаторны. Что он натворил – нечеловек так и не признался. Да я бы, наверное, и не поняла. Вроде бы он не то оскорбил, не то унизил кого-то очень важного и значительного. Мужчины порой, как дети,- невоздержанны на язык и безответственны в словах и поступках, словно не понимают, чем это все может закончиться. Но суть не в этом. Родители, сыгравшие не последнюю роль в удалении Вэррэна из Тэллентэра, оплакивать изгнание сына не собирались – ведь у них остался еще один наследник – умный, рассудительный, не столь опрометчивый в делах и поступках Каррэн. Он с уважением относился к решениям своего дядюшки (мать братьев приходилась родной сестрой одному из трех соправителей Тэллентэра) и всегда исполнял его волю. Поэтому, узнав из шпионских донесений о существовании этих проклятых кристаллов, он и поторопился выехать в Райдассу, дабы как раз успеть в качестве сопровождающего ценного чародейского груза.