— Не присматривай. — Моргана с силой дернула братца за волосы, падавшие на воротник. — Я сама о себе позабочусь. Он придет через пару часов, так что…

— Отлично. Успеешь меня накормить. — Себастьян дружески обнял ее за плечи, понимая, что его выставят из дома, не позволив встретиться с писателем. — Я со своими родителями говорил в выходные.

— По телефону?

Он потрясенно вытаращил глаза:

— Опомнись! Знаешь, сколько стоят звонки за океан? Положительно пойдешь по миру.

Она со смехом обхватила его за талию:

— Ладно, дам поесть, и проваливай.

Долго злиться на него невозможно. В конце концов, член семьи. Когда ты не такой, как все, семья порой единственное, на что можно положиться. За едой на кухне Себастьян изложил последние новости об ее родителях, дядях и тетках. Через час Моргана полностью успокоилась.

— Сколько лет не видела Ирландию в лунном свете… — пробормотала она.

— Соверши путешествие. Тебе все будут рады.

— Может быть, совершу. В летнее солнцестояние.

— Вместе можно отправиться. Ты, я и Анастасия.

— Можно. — Она со вздохом отодвинула тарелку. — Проблема в том, что летом у меня самое горячее время.

— Сама ввязалась в свободное предпринимательство. — Себастьян ткнул вилкой в оставшийся на ее тарелке добрый кусок свинины, отправил в рот.

— Мне действительно нравится. Встречаешься с разными людьми, пусть даже среди них попадаются чокнутые.

Он налил вино в бокалы:

— Например?

Моргана с улыбкой облокотилась на стол:

— Был один, хуже чумы. Неделю за неделей ежедневно являлся. Заявил, будто знал меня в другой инкарнации.

— Очень трогательно.

— Угу. К счастью, ошибся, я его не встречала ни в одной прежней жизни. Однажды вечером пару недель назад, когда я закрывала магазин, он ворвался и сделал энергичный ход.

— М-м-м… — Себастьян прожевал последний кусок. Конечно, кузина способна сама за себя постоять, однако неприятно, что какой-то фальшивый йог смеет к ней приставать. — А ты что?

Она пожала плечами:

— Кулаком в живот ткнула.

— Вполне в твоем стиле. Не превратила в лягушку-быка?

Она с достоинством выпрямилась:

— Ты же знаешь, я так не работаю.

— А Джимми Пакипски?

— Совсем другое дело. Мне было всего тринадцать. — Не удалось сдержать усмешку. — Вдобавок я его сразу же превратила обратно в гадкого мальчишку.

— Только потому, что Ана заступилась. — Себастьян взмахнул вилкой. — И бородавки у него остались.

— Самое меньшее, что я могла сделать. — Она дотянулась, схватила его за руку, — Черт возьми, я по тебе соскучилась.

Он крепко стиснул ее пальцы:

— И я по тебе. И по Анастасии.

Что-то почувствовалось, не могло не почувствоваться — их связывают слишком старые, слишком прочные узы.

— Что с тобой, милый?

— Ничего изменить невозможно. — Он легонько поцеловал ей руку и выпустил. Не хочется думать, ослаблять защиту, позволив кузине настроиться на волну. — Как насчет взбитых сливок?

Моргана, тряхнув головой, чуяла горе, даже прочно заблокированное.

— Что случилось? Ты работал над делом о похищении мальчика…

Себастьян подавил внезапную острую боль.

— Не успели спасти. Полиция Сан-Франциско сделала все возможное, но похитители запаниковали. Ему было всего восемь лет.

— Ох, как жалко. — Всплеснулась общая волна скорби. Моргана подошла, присела к кузену на колени. — Ох, Себастьян, как жалко…

— Нельзя поддаваться горьким сожалениям. Иначе тоска загрызет. — Ища утешения, он потерся щекой о ее волосы. Боль утихает, пока она ее с ним разделяет. — Проклятье, ведь я подобрался так близко к мальчишке! В таких случаях думаешь: зачем тебе дан этот дар, если все равно ничего сделать не можешь?

— Можешь. Даже не сосчитать, сколько раз ты добивался успеха. Видно, на этот раз не было суждено.

— Очень плохо.

— Знаю. — Она нежно погладила его по голове. — Я рада, что ты ко мне пришел.

Он ее крепко стиснул и ссадил с колен:

— Слушай, я приехал поесть, посмеяться, а не обливаться слезами. Прошу прощения.

— Не будь идиотом, — отрезала Моргана, и он фыркнул:

— Ладно, если хочешь меня утешить, давай взбитые сливки.