Она со вздохом погладила его по голове. Дала мир и покой, получив несказанное удовольствие. Нарушила одно из самых строгих правил: вторглась в мир эмоций.

Может быть, совершила ошибку, только не жалеет.

— Моргана… — хрипло пробормотал Нэш.

— Теперь спи, — улыбнулась она.

Он потянулся к ней в темноте. Постель пуста. Открыл глаза с хмельной головой. Постель его собственная, в собственном доме царит глухая предрассветная тишина.

— Моргана!

Непонятно, зачем окликать, точно зная, что ее тут нет.

Сон? Если это был сон, то ничего нет на свете живей и реальней.

Чтобы прочистить мозги, подошел к окну, стал глубоко вдыхать прохладный воздух.

Они занимались какой-то невероятной любовью на лугу у ручья.

Это невозможно. Облокотившись на подоконник, Нэш пил воздух, как воду. Последнее, что помнится, — сидели на заднем дворе под деревом и беседовали…

Он резко дернулся. Все рассказал. Полностью выложил кошмарную семейную историю. За каким чертом? Запустив руки в волосы, забегал по комнате.

Проклятый телефонный звонок… И вдруг понял, что избежал ужасной ошибки.

Признание в любви было бы гораздо хуже рассказа о своем происхождении и наследии. По крайней мере, теперь она не станет раздумывать, к чему придут их отношения.

В любом случае дело сделано и назад не воротишь.

А что было потом? Сон?

Картина отчетливо запечатлелась в памяти. Почти слышится запах цветов, определенно чувствуется, как ее тело водой текло в руках. Больше того, казалось, будто каждый сделанный в жизни шаг вел к тому месту, где он лежал в траве с любимой женщиной, чувствуя мир, покой, абсолютную близость.

Иллюзия. Просто иллюзия. Заснул под деревом.

А как очутился среди ночи дома, в спальне, черт побери?

Ее работа. Ноги ослабли, он сел на кровать. Она все это наколдовала и удалилась.

Ну, это ей с рук не сойдет.

Нэш вскочил, снова сел, помня мир и покой в душе, помня, как шел под солнцем по траве, увидел ее с арфой, спросил, что она тут делает, услышал, что она… его любит.

Обхватил руками закружившуюся голову. Может быть, сам вообще все выдумал, включая Моргану? Может, сейчас очнулся от фантазий в лос-анджелесской квартире?

Ведь он реально не верит в колдуний и чары. Осторожно прикоснулся к камню, висевшему на цепочке на шее.

Черта с два.

Моргана реальна и любит его. Хуже того — и он ее любит.

Меньше всего хотелось влюбиться. Это безумие. Но влюбился так бешено, что не может прожить даже часа без мысли о ней, без желания. Постоянно думает, что, быть может, что-нибудь получится.

И это самое бредовое во всей этой бредовой истории.

Надо хорошенько подумать. Он устало улегся, глядя в темноту.

Обезумел от страсти. Вот именно. Но безумие отдаляет любовь. В конце концов, Моргана прекрасная женщина. Можно прожить долгую и счастливую жизнь с безумной страстью к пленительной женщине. Просыпаться каждое утро с улыбкой, зная, что она твоя.

Сразу взыграло воображение, он решительно заткнул фонтан.

Что за фантазии, черт побери?

О ней. Всегда о ней.

Может быть, сделать маленький перерыв, совершить краткое путешествие, выкинуть ее из головы? Если сможешь.

Досадное сомнение камнем легло в желудке.

Кто мог знать заранее, что не сможет, не выкинет, ибо это не страсть, никакая не одержимость. Это слово с большой буквы «Л». Любовь.

Она его насильно влюбила в себя.

Нэш рывком сел. Колдунья, ведьма, наложила заклятие, щелкнула пальцами, бросила его к своим ногам.

С одной стороны, мысль абсурдная, а с другой — вполне убедительная. Потому-то и одолевают страхи и сомнения. Чем дольше думаешь, тем хуже.

Ладно. Утром встретимся лицом к лицу с колдуньей. Покончив дело, уйдем с палубы, отправимся на свое место — на пункт управления, в капитанскую рубку.

Непривычно утром в понедельник быть не в магазине, а дома. Однако отдых нужен не только усталому телу, но и душе. Телефонный звонок облегчил совесть — Минди скоро соберется с силами и откроется в полдень.

Нечего переживать из-за вынужденного отгула. Хотя лучше бы взять его в более подходящий момент, когда чувствуешь себя получше.

Моргана спускалась по лестнице, закутавшись в халат, с головокружением и тошнотой от тяжелых последствий бурной ночи.