— Может быть, объяснишь, что имеешь в виду? — Сердце трепещет в груди, но голос звучит сильно. — Не отрицаю, действительно продемонстрировала, кто я такая. Не стыжусь этого.

Нэш резко поставил чашку, выплеснув на стол кофе. Ощущение предательства заполонило душу. Черт побери, он влюбился в нее. Она его влюбила в себя. А теперь после разоблачения просто стоит у окна, спокойная, прелестная.

— Скажи, что со мной сделала, — повторил он. — И переиграй обратно.

— Я же говорю, ничего…

— В глаза смотри. — В приливе бешенства и паники он схватил ее за руки. — Смотри в глаза и объяви, что не махала руками, не распевала заклятия, внушая мне это чувство.

— Какое?

— Любовь, черт побери. Желание. Как добилась, что я не представляю без тебя будущей жизни?

Сердце растаяло.

— Нэш…

Он шарахнулся от руки, потянувшейся к его щеке.

— Как ты это сделала? Как влезла в душу, внушив мысли о семье и браке? Зачем? Чтоб поиграть со смертным, пока не надоест?

— Я такая же смертная, — твердо объявила она. — Ем, сплю, кровь течет из ран. Взрослею, состарюсь. Я чувствую.

— Ты не такая, как я! — крикнул он.

Сила ушла, кровь отлила от щек.

— Правда. Я другая, ничего с этим не могу поделать. Не хочу. Если тебе слишком трудно смириться, позволь мне уйти.

— Ты отсюда не выйдешь, оставив меня в таком состоянии. Давай. — Он встряхнул ее за плечи. — Снимай чары.

Иллюзии развеялись, глаза затуманились.

— Какие?

— Те, которыми зачаровала меня. Заставила рассказать то, чего я никогда никому не рассказывал. Раздела догола. Думала, не догадаюсь, что в здравом уме не стал бы откровенничать о своем происхождении и семье? Это мое личное дело. — Он отпустил ее и отвернулся, чтобы не натворить беды. — Выманила признание, как и все остальное. Манипулировала моими чувствами.

— Ничего подобного, — отрезала Моргана и умолкла, побледнев еще больше.

Нэш заметил и поджал губы.

— Правда?

— Н-ну… только вчера. После звонка твоей матери, после твоих рассказов… Хотела внести мир в твою душу.

— Значит, это было колдовство.

Хотя Моргана гордо вздернула подбородок, Нэш заколебался. Чертовски хрупкая женщина, может разбиться от грубого прикосновения, словно стекло.

— Я позволила своим эмоциям взять верх над разумом. Если совершила ошибку, что теперь очевидно, то прошу прощения.

— Прекрасно. Извини, что я тебя одурачила, Нэш. — Он сунул руки в карманы. — Как насчет остального?

Она пригладила волосы дрожащей рукой:

— Чего?

— Будешь стоять и твердить, будто не манипулировала моими чувствами? Не внушала любви и желания начать с тобой новую жизнь? Завести детей, господи помилуй? — Поскольку желание до сих пор не угасло, он еще сильней разозлился. — Мне чертовски отлично известно, что это не моя идея. Не моя, будь я проклят.

Боль глубоко резанула, но и что-то высвободила. Его злость, смятение, ощущение предательства не идут ни в какое сравнение с бурей в ее душе. Она легко овладела собой.

— Говоришь, я тебя зачаровала, привязала к себе? Воспользовалась своим даром в собственных целях, околдовала, влюбила?

— Вот именно.

Моргана отпустила поводья. Лицо вспыхнуло, глаза засверкали, как солнце.

— Безмозглый осел.

Он хотел отругнуться, но издал поистине ослиный рев. Вторая попытка кончилась тем же.

— Значит, думаешь, ты зачарован, — гневно бормотала Моргана, кружа по гостиной, где летали книги, как маленькие снаряды.

Нэш нырял, уклонялся, не всегда успешно. Одна попала в переносицу, он выругался, потом сказал:

— Слушай, детка…

— Нет, ты слушай, детка.— Войдя в раж, Моргана вызвала порыв ветра, поваливший мебель. — Думаешь, я стану зря тратить силы, пленяя такого, как ты? Кичливый, самодовольный болван. Почему бы в змею тебя не превратить?

Он прищурился:

— Не собираюсь играть в эти игры.

— Тогда смотри. — Взмахнув руками, она подняла его на два фута от пола, за вертела в воздухе, резко бросила в кресло.

На кухне полетела посуда. Нэш горько вздохнул, слушая грохот и звон.