Я взял лежалую баранку и осторожно раскусил ее, одновременно косясь на отца с сыном, смотрящих последний репортаж московских журналистов. Лица обоих Борзыкиных все это время абсолютно ничего не выражали. Как будто им подсунули десятую серию мыльного сериала, который они видели не один раз. А может эти товарищи и действительно были свидетелями, или вообще участвовали в чем-то подобном. Кто их знает?

Мои раздумья прервал шум мотора за окном. Пашка к этому времени наблатыкался крутит всплывающие окошки коммуникатора и рассматривал в режиме слайд-шоу бесчисленные фотки погибших телевизиощиков.

— Слышь, пап, а они там, в Москве и горя не знают. Гляди, у них тут бильярд, боулинг, тачки, да шлюхи в кабаках.

— Ты бы лучше посмотрел, что там дед так долго возится, вместо того, чтобы дурью маяться. Скоро уходим. — Владимир Петрович подошел к окну, а Пашка весь подобрался и, положив коммуникатор на стол, встал и вышел из комнаты. Я же подмигнул Костику и тоже уставился в окно.

Похоже, первую проверку на вшивость мы прошли, раз у хозяев этого дома вопросов к нам больше не возникло. Зато у меня они накопились изрядно. Однако задавать их не торопился. Вспомнилось, как я затупил, назвав дергаевских отморозков партизанами. Нет. Только глядеть во все гляделки и слушать. Эти ребята ой какие не простые. Вон во дворе из небольшого грузовичка "Портер", заехавшего в ворота задним ходом, выгружают и тут же складывают в стоящую рядом "буханку" какие-то зеленые продолговатые ящики. Даже мне ясно, что это оружие. А справа у забора, возле здоровенного бидона, наполовину зарытого в землю, сидят на корточках трое кавказцев. Все в традиционных спортивных костюмах, руки связаны за спиной, лица разбиты, и у двоих из них из-под одежи торчали грязные бинты.

Ну что? Вот и приплыли! Опять я в руках у какой-то шайки-лейки, да еще и без оружия. И то, что мы с Костиком оказались невольными свидетелями какой-то темной сделки, не добавляет нам вистов. Вон парень в камуфлированной куртке отсчитывает евротугрики бородатому дядьке, тот садится на пассажирское место, и "Портер" уезжает. А мы все. Видели: адреса, пароли, явки. Хорошего мало.

Пленных увели куда-то за угол, а парень махнул кому-то отсюда невидимому рукой и направился в дом. Войдя, он окинул взглядом комнату, на секунду задержав его на нас с Костиком, и охрипшим, прокуренным голосом обратился к старшему:

— Петрович, твои люди? В темпе собирайтесь, и уходим.

— Что, все? — спросил Петрович.

— Да, закрываем "точку". Ее кто-то людям Шарифова слил.

— Ясно.

— Ну, раз, ясно, через пять минут вы все должны быть возле машины Ионова. На нем поедете до Вазерского лесничества, а дальше пешком. — Парень посмотрел таки на меня взглядом внимательных серых глаз, и протянул руку. — Сергей. Как следует. Познакомимся потом. Время поджимает. — Он быстро пожал руку и Костику и выскочил на улицу настолько стремительно, что мы не успели представиться в ответ.

Собирать никому ничего. особо было не надо, я схватил свой рюкзак, и через пару минут все уже стояли возле полицейского УАЗика. Машина прошла явно не одну сотню километров по местным проселочным дорогам. Синяя пленочная полоса с надписью "Police", опоясывающая темно зеленый корпус, местами отслоилась, обнажив кириллическую "Милиция". Картину дополняли треснувшее лобовое стекло, потертая обивка сидений и выправленная вмятина на левом крыле. Меня по-настоящему удивило, что за рулем этого агрегата при полном параде сидел настоящий полицейский. Ко всему прочему еще и славянской наружности. У себя в Москве мы привыкли к другому.

Запыхавшись, подошел дед Борзыкиных. Вот он-то тащил с собой всякое, на мой взгляд, ненужное барахло. На взгляд Петровича тоже, потому что б0льшая часть скарба была безжалостно выброшена на заросшую высокой травой обочину.

Все Борзыкины уселись в салон, а нам с Костиком, и еще одному мужику было предложено устроиться в "обезьяннике". Когда залезал, заметил, как по двору снуют люди с канистрами и поливают со всех сторон дом, а когда уже был внутри, в доме раздалось несколько выстрелов.

Я вздрогнул и вжал голову в плечи. Из сеней вышли двое, и, захватив с собой тех, что были во дворе, сели в припаркованный напротив ворот внедорожник — покоцанный "Лэндкрузер".

"Крузак" завелся и поехал в сторону, противоположную той, с которой мы приехали. За ним двинулась груженная "буханка", следом мы. В конец колонны пристроился еще один УАЗик.

В нашей машине ощутимо воняло бензином. Под ногами валялся окровавленный бинт. Значит именно тут сидели те, кого только что грохнули в доме.

Костик забился в угол, а мужик делал вид, что спит, зажав автомат между колен. Хотя непонятно, как при такой болтанке можно дрыхнуть?

От скоростной езды по лесной дороге, мои зубы отбивли чечетку в такт дребезжащему и подпрыгивающему УАЗику. Слава богу, что продолжалось это не долго. Где-то через полчаса колонна распалась. Сначала куда-то свернул "Крузак", потом остановилась, пропустив нас, "буханка". Наконец, возле утонувших в зелени остатков бетонного забора встали и мы. Шедший за нами УАЗ притормозил, и из него выскочил Сергей. Машина пошла дальше, а наша теплая компания, теперь состоящая из: семейства Борзыкиных, Сергея, молчаливого мужика — нашего соседа по "обезъяннику", и нас с Костиком, проследовав прямиком через разрушенную временем пожарную часть, углубилась в лес. Патрульный полицейский УАЗик