– Вы слышите об этом сейчас. Вы не знаете, что делать?

– Кто я такой, чтобы знать?

– Вы знаете, что ваша обязанность следить за движением поездов?

– Моя обязанность – выполнять инструкции. Если я пошлю бригаду, когда делать этого не следует, одному Господу известно, что может случиться! А как же Стабилизационный совет и все их постановления? Кто я такой, чтобы брать на себя ответственность?

– А что случится, если по вашей милости поезд будет торчать на пути?

– Это не моя вина. Меня это не касается. Меня не в чем упрекнуть. Я ничего не могу с этим поделать.

– Можете.

– Но никто мне не приказывал.

– Я приказываю вам это сейчас!

– Откуда мне знать, можете вы мне указывать или нет? Мы не обязаны укомплектовывать составы «Таггарт трансконтинентал». У вас должны быть собственные бригады. Так нам говорили.

– Но это чрезвычайная ситуация!

– Никто ничего не говорил мне о чрезвычайных ситуациях.

Дэгни понадобилось несколько секунд, чтобы овладеть собой. Она видела, что Келлог наблюдает за ней, весело и горько улыбаясь.

– Послушайте, – сказала она в трубку, – вы знаете, что «Комета» должна была прибыть в Брэдшоу три часа назад?

– Конечно. Но это никого не обеспокоит. В наше время поезда уже не ходят по расписанию.

– Так что ж, вы хотите, чтобы мы перекрыли вам путь навсегда?

– У нас ничего не предвидится до четвертого ноября, пассажирский поезд северного направления из Лорела в восемь тридцать семь утра. Вы можете подождать до этого времени. Меня сменит дневной диспетчер. Можете поговорить с ним.

– Идиот проклятый! Это же «Комета»!

– А мне-то что? Мы не «Таггарт трансконтинентал». Вы слишком многого хотите за свои деньги. Вы для нас лишь головная боль, сверхурочная работа без дополнительной оплаты простым людям. – Его голос сорвался в скулящую дерзость. – Вы не имеете права так разговаривать со мной! Прошли те времена, когда вы могли так обращаться с людьми.

Дэгни никогда не верила, что есть люди, на которых действует определенный прием, которым она никогда не пользовалась, – таких людей не нанимали в «Таггарт трансконтинентал», и ей не приходилось общаться с ними.

– Вы знаете, кто я? – спросила она холодным, властным и угрожающим тоном.

Сработало.

– Я… я догадываюсь, – ответил он.

– Тогда позвольте вам сказать, что если вы немедленно не вышлете бригаду, то потеряете работу в течение часа, как только я доберусь до Брэдшоу, а я рано или поздно туда доберусь. Сделайте так, чтобы это было рано.

– Да, мэм, – произнес он.

– Вызовите бригаду для пассажирского состава и прикажите доставить нас в Лорел, где имеется наш персонал.

– Слушаюсь, мэм. – Он добавил: – Вы скажете начальству, что это вы приказали мне так поступить?

– Скажу.

– И ответственность за это несете вы?

– Я.

Последовала пауза, затем он беспомощно спросил:

– А как же я вызову людей? У большинства из них нет телефона.

– У вас есть посыльный?

– Да, но раньше утра он здесь не появится. '

– Хоть кто-нибудь есть поблизости?

– Уборщик в депо.

– Пошлите его.

– Слушаюсь, мэм. Не вешайте трубку.

Дэгни прислонилась к стенке будки и стала ждать. Келлог улыбался.

– И вы собираетесь управлять железной дорогой – трансконтинентальной железной дорогой – с такими людьми? – спросил он.

Дэгни пожала плечами.

Она не могла отвести взгляд от маяка. Он казался таким близким, и так легко было добраться до него. Она почувствовала, как в ее сознании яростно бьется непризнанная мысль: человек, способный использовать неиссякаемый источник энергии, человек, работающий над двигателем, который сделает ненужными все остальные двигатели… Она могла бы общаться с ним, с его разумом, через несколько часов… Через каких-то несколько часов… Возможно, нет необходимости так спешить к нему. Но она хотела этого. Хотела… Ее работа? Какая у нее работа: стремиться к наиболее полному использованию своего ума – или потратить всю оставшуюся жизнь, думая за человека, который не годится на место ночного диспетчера? Почему она предпочла остаться на работе? Чтобы вернуться к тому, кем она начала, – ночной диспетчер станции Рокдэйл. Нет, она была лучше этого диспетчера, даже в Рокдэйле; возможно, таков должен быть итог: оказаться в конце пути ниже, чем в начале?.. Нет причин спешить? Она сама – причина… Им нужны поезда, но не нужен двигатель? Но ей нужен двигатель… Ее долг? Перед кем?

Диспетчер ушел надолго; когда он вернулся, его голос звучал угрюмо:

– Гм, уборщик сказал, что он-то может позвать людей, но это бесполезно. Как же я вышлю их к вам? У нас нет локомотива.

– Нет локомотива?

– Нет. На одном уехал в Лорел управляющий, а другой неделями кочует по мастерским. И стрелка сегодня утром сломалась, с ней провозятся до завтрашнего вечера.

– А как же локомотив аварийной бригады, которую вы предлагали послать к нам?

– Он на севере. Вчера там произошла авария. Он еще не вернулся.