–  Ладно, это я понимаю. Извини. Просто меня очень раздражает, что я не могу узнать все.

–  Если бы я мог ответить на все твои вопросы, клянусь, я бы сделал это, - сказал Астерий.

–  Ну, я нечто в этом роде и предполагала.
– Микки вздохнула и снова посмотрела на стены пещеры.
– Не хочешь показать мне все тут? Это просто невероятное место!

Он не шелохнулся, продолжая все так же стоять в дверном проеме.

–  Так ты именно за этим сюда пришла, Микадо? Чтобы заставить меня показать тебе мою берлогу?

–  Нет. Я пришла потому, что хотела тебя видеть.

–  Почему?

–  Потому что ты не пришел сегодня. Я по тебе скучала, особенно после того, как навела чары, дозволяющие мужчинам явиться в этот мир.

–  Я не… - начал было он, но Микки его перебила:

–  Ох, боже ты мой, хватит! Разве мы не разобрались с этим вчера? Я знаю, что ты не человек, но человек ты или нет, я думала именно о тебе, когда наводила чары.

Астерий отвел взгляд, и она увидела, как его ладони сжались в кулаки.

–  Я знаю. Я чувствовал эти чары, и чувствовал, что ты думала обо мне. Лучше бы ты этого не делала.

Теперь уже Микки спросила:

–  Почему?

–  Потому что мне этого не вынести!

Микки подумала, что его слова прозвучали так, словно он с трудом протолкнул их сквозь зубы.

–  Я совсем не испугалась тебя вчера, - внезапно сказала она.

–  Я видел страх и отвращение в твоих глазах, но Я совсем тебя не виню. Я только хотел обнять тебя и поцеловать, но даже на такую малость я оказался неспособен… во мне сразу проснулся зверь.

–  Ты хотел только поцеловать меня, и ничего больше?
– спросила Микки, кокетливо улыбаясь ему.

Астерий прищурил глаза.

–  Если я покажу тебе мою берлогу, ты оставишь меня в покое, Эмпуза?

–  Пожалуй, нет.

–  Я не ожидал от тебя никакой злонамеренности; вижу теперь, что ошибался.

–  Я вовсе не злонамеренна!

Микки захотелось повертеть что-нибудь в руках или начать ходить с места на место, но она заставила себя стоять спокойно и посмотрела ему в глаза.

–  Я просто отчаянно пытаюсь объяснить тебе, что со мной происходит. Я волнуюсь и просто не представляю, как выразить в словах то, что я чувствую. Ты не причинил мне боли, и я тебя не боялась. Я желала тебя и от той небольшой… резкости, что случилась между нами, желала еще сильнее. Мне это понравилось, Астерий. Твоя мощь… та сила в твоем теле, которую ты с трудом можешь обуздать… в тебе больше страсти, чем я вообще видела за всю свою жизнь. Пока я не встретила тебя, мужчины ничего для меня не значили. И теперь, кажется, я знаю почему. Они всегда казались слабыми, особенно когда я сравнивала их с женщинами, воспитавшими меня. Видишь ли, Астерий, мне нужен кто-то такой, кто больше, чем просто человек. Вчера вечером я это поняла, и сила моей собственной страсти меня испугала. И мои страхи обрели голоса, которые я слышала всю жизнь, - голоса земного мира; если бы кто-то там узнал, что я чувствую к тебе, их бы это потрясло.

Астерий очень долго молчал; он просто смотрел на Микки, пытаясь осмыслить, что именно она сказала, - это как будто было очень важным для него, вот только произнесено на языке, которого он почти не понимал. Наконец он заговорил:

–  Ты все еще хочешь осмотреть мою берлогу?

–  Хотелось бы.

Он отступил на шаг, освобождая дверной проем.

–  Здесь я сплю.

Он жестом предложил пройти в комнату.

Микки прошла под аркой и вошла в спальню Астерия. Она чувствовала, что Страж идет следом за ней. Все ее тело отзывалось на его присутствие, как будто он был коброй, а Микки пыталась заворожить его. А потом она наконец заметила красоту комнаты. Это помещение было меньше, чем прихожая; здесь тоже горели бездымные факелы. Только их было меньше, и в комнате царил полумрак. Пол устилали толстые шкуры, а в центре лежал огромный тюфяк, тоже покрытый шкурами. «Вот здесь он и спит…» От этой мысли по телу Микки промчалась волна влажного жара. Она поспешно отвела взгляд от постели, посмотрела на стены - и снова застыла в изумлении. На стенах были изображены розовые сады - уровень за уровнем заполняли ослепительно цветущие розы. Каждый уровень имел свой водный элемент, а на центральном стояла большая статуя…

–  Это же розовые сады Талсы!
– воскликнула Микки.
– Как же ты успел изобразить все это после возвращения?

Она подошла к гладкой стене и осторожно прикоснулась к ней. Краски были совершенно сухими.

–  Здесь так много всего… на такое должны уйти месяцы, если не годы!

–  Так и есть, - ответил Астерий. Микки оглянулась на него через плечо, не уверенная, что правильно поняла его слова.

–  Как это может быть?

–  Я писал то, что видел во снах.

Микки провела ладонью по стене, едва касаясь росписи.

–  Это безупречно. Ты правильно изобразил все подробности.

–  Картина не вызывает у тебя желания вернуться домой?

Микки почувствовала, что он подошел ближе, но не стала поворачиваться, боясь, что тогда он снова отойдет.

–  Нет. Теперь мой дом - Царство роз. Я не хочу быть нигде, кроме как здесь, с тобой.

–  Я очень хотел прийти к тебе сегодня, - сказал он.

–  А я не переставала думать о тебе.

Рука Микки дрогнула, и она быстро опустила ее.

Он стоял уже так близко к ней, что она спиной ощущала тепло его тела. А потом его руки легли ей на плечи, а губы приблизились к уху.