— Я никогда не был самоуверенным, — горячо запротестовал водитель. — Не такой дурак. В этом треклятом мире не стоит быть слишком уж уверенным в себе. Каждому понятно, что под начальством штандартенфюрера до старости не дожить. Шансов в вашей части будет, пожалуй, столько же. Если меня отправят к вам — сможешь ты как-то мне помочь?

— Помочь? — переспросил Порта, сразу же насторожась.

— Стать трубачом. Погоди, покажу тебе. — Водитель полез в перчаточный ящик и достал трубу, блестящую, с золотой кавалерийской ленточкой.

— Смотри. — Он указал на приклеенные к инструменту розочки. — Видишь? Я получил их на конкурсах. Где я только ни играл на этой трубе. Играл на одной пирушке у Адольфа, куда собрались все шишки. Играл для старого короля Кароля, играл в тридцать восьмом году, когда приехал Чемберлен и его замучили разговорами. В английских газетах даже напечатали мою фотографию. Указали фамилию и все прочее. Люди обращали на меня больше внимания, чем на Адольфа и Чемберлена.

— Неудивительно, — сухо сказал Порта. — Кому была охота слушать околесицу этих двух шутов?

— Ну, если не веришь мне…

— Да верю, верю, черт возьми! — Порта сердито отодвинул трубу, когда водитель поднес ее к губам. — Не труби в эту штуку, весь городок сбежится посмотреть.

— Я только хотел, чтобы ты знал…

— Не нужно. Подожди, пока это произойдет, тогда я посмотрю, что можно будет сделать.

— Поговоришь об этом со своими офицерами?

— Послушай, — сказал Порта, — у тебя неверные представления. Мне говорить ни с какими офицерами не нужно. Ротой, по сути дела, командую я. Раз говорю, что будешь трубачом, значит, будешь, вот и все.

Водитель с сомнением посмотрел на него. Порта с неожиданным дружелюбием обнял эсэсовца за плечи.

— Приходи как-нибудь к Поильцу Бернарду и прихвати с собой трубу. Покажешь нам, на что способен.

— А как с сигаретами?

— Что «как»? Нужны они тебе?

— Нужны — только все дело в цене. Если возьмешь мои фотографии, то, клянусь, не пожалеешь. Таких больше нигде не найдешь. Они сами по себе стоят двенадцати сигарет с опиумом. Вот, взгляни-ка.

Водитель достал из кармана бумажник и выбрал фотографию. Порта холодно посмотрел на нее, притворяясь равнодушным. Только блеск маленьких глаз выдавал желание завладеть ею, и водитель заметил его. Он плутовато сунул снимок назад и вынул другой, с изображением до того порнографически дерзкой сцены, что она удивила даже Порту. Будучи не в силах больше сдерживаться, Порта потянулся к нему. Эсэсовец усмехнулся и отдернул его.

— Ничего, а? И это еще одна из самых скромных — подожди, еще увидишь несколько других! — Он облизнул губы и подмигнул. — Целый месяц будешь кончать во сне!

Порта попытался вернуть утраченное достоинство. Отступил назад на шаг и хмыкнул.

— Я могу найти сколько угодно женщин, — сказал он. — Зачем мне картинки?

— Подожди, пока снова не окажешься на фронте. Там, иду на спор, с этим делом не так легко…

— Есть способы, — угрюмо ответил Порта.

— Да? Ну, как знаешь, дело хозяйское. — Эсэсовец стал быстро перебирать фотографии, иногда задерживая взгляд на некоторых и еще больше соблазняя Порту грубым смешком или поджатием губ. — Смотри, отказываешься от хорошей сделки. Мне казалось, ты умнее — в конце концов, надоедят они тебе, всегда можешь обменять их на другой набор или продать за хорошую цену. Хотя, если они не привлекают тебя, о чем говорить…

— Постой. — Порта протянул руку. — Дай ка, я их быстро просмотрю, хочу убедиться, что все они настоящие и стоящие, как ты говоришь. Меня однажды надули таким образом, и больше этого не случится.

— Как это было?

— Один хмырь продал мне тридцать пять фоток. Показал первые четыре, и я сдуру поверил, что остальные такие же. А когда вернулся домой, обнаружил, что оказался в дураках — на других были снимки всяких пейзажей, домов и прочего. Я потратил восемь дней, разыскивая этого гада. И до сих пор ищу — даже пообещал Малышу пару бутылок водки, если тот поймает его. И как-нибудь непременно встречусь с ним. Лиц я не забываю. А когда он попадется мне… — Порта наклонился к окошку машины, и в руке его внезапно появился нож; он быстро провел лезвием всего в двух сантиметрах от горла водителя. — Уже больше не будет продавать грязные фотки, можешь поверить.

— Верю, — сказал водитель, верхняя его губа подергивалась. — Демонстрировать не обязательно.

— Подумал, тебе будет любопытно узнать.

— Неужели полагаешь, я настолько глуп, что попытаюсь проделать этот номер? С другом? С таким человеком, как ты?

— Почему бы нет? — проворчал Порта. — Я бы, не раздумывая, проделал его с тобой, если б думал, что мне это сойдет с рук. И проделал бы с любым, у кого хватило бы дурости на него клюнуть. А мы с тобой, приятель, птицы одного полета. Что сделал бы я, сделал бы и ты, и мы оба это знаем. Так что дай-ка мне взглянуть на эти фотки, а потом уже что-то решим.

— Ну, не знаю… — Водитель почесал ключом зажигания мочку уха. — Давай так: я дам тебе быстро просмотреть фотографии, а ты дашь мне на это время одну сигарету. Просто подержать — для гарантии.

— Идет.

Обмен состоялся. Порта поспешил схватить фотографии. Водитель сидел, держа сигарету с опиумом и наблюдая, как меняется лицо Порты, когда его маленькие слоновьи глаза впивались в один снимок за другим.

— Нравятся? — небрежно спросил он.

Порта несколько раз сглотнул, откашлялся и попытался говорить нормальным голосом.