— Как Стелла?

— Замечательно, — ответила Габриель.

— Это понятно, но как она?

Габриель, которая видела Стеллу утром, задумалась.

— Она говорит только абсолютно точные вещи. Не знаю, как она себя чувствует, но, что бы она ни говорила, она прилагает титанические усилия, чтобы это звучало правильно. Она заботится о собственном достоинстве; для нее это вроде добродетели. А что вы сами к ней не сходите?

— Я у нее был. Меня интересует ваше мнение.

Стелла не принадлежала к числу поклонников отца Бернарда, хотя он славился своим умением очаровывать людей. Стелла в отличие от Брайана не питала неприязни к священнику, но относилась к нему подозрительно. Она не верила в Бога. Правда, в Него не верили многие из поклонников отца Бернарда.

— Что она сказала? — спросила Габриель.

Вопрос был вызван бездумной ревностью. Габриель часто впадала в бездумную ревность.

— Мы поговорили. Она говорила мало. Я говорил мало. Посидел. Ушел.

— Ей это было очень приятно.

— Не знаю.

Не разочарован ли отец Бернард, подумала Габриель, что ему не удалось ничего вытянуть из Стеллы. Брайан говорил, что священник вечно рыщет, пытаясь охмурить людей, попавших в беду.

— Насчет Джорджа… если вы хотите от меня услышать, как все было по правде, я не знаю, то есть я знаю только…

— О, по правде… кто же знает, как все было по правде… один только Бог.

Джордж тоже не принадлежал к числу поклонников отца Бернарда, но, по мнению Габриель, он был более легкой добычей для чар священника, чем Стелла. Во всяком случае, Габриель с удовольствием представила себе окончательно отчаявшегося и сломленного Джорджа, повинующегося отцу Бернарду.

— Как вы думаете, что это было? — спросил он.

— Конечно, несчастный случай.

Удивительно, с какой готовностью люди, в том числе Габриель, думали о Джордже плохо. На самом деле Габриель была уверена, что Джордж все сделал нарочно, и ее завораживала мысль, что он почти намеревался убить Стеллу. Она только единожды, недолго, видела Джорджа в приступе ярости, он орал жене: «Я тебя убью!» Зрелище было жуткое. Габриель знала: Стелла никогда не простит ей этого взгляда на закулисную сторону. Стелла пыталась скрывать, что Джордж с ней жестоко обращается, точно так же, как пыталась (безуспешно) скрывать его измены. Еще ему случалось кидаться на людей, чем-то ему не угодивших, — на цыганку, кондуктора автобуса, студента, а может, и других; одна из возможных формулировок, описывающих это поведение, была «буен во хмелю». Однажды ему грозило обвинение в нанесении тяжких телесных повреждений, но хитроумный Робин Осмор уладил дело без суда. По убеждению Алекс, Джордж просто попивал, в простительных количествах, но мало кто разделял это убеждение. Общепринятые нормы вежливости для него не существовали в принципе, и многие видели в этом признак коренного отсутствия морального начала. Казалось, барьеров, инстинктивно воздвигаемых цивилизованными людьми, для Джорджа просто нет. Люди его боялись, и Брайан не единственный считал, что «Джордж способен на что угодно». Люди чуяли в нем монстра и, без сомнения, хотели, чтобы монстр был. Но есть ли тому доказательства?

— О нем все плохо думают, — сказала Габриель.

— Людям нужен козел отпущения. Кто-нибудь, кто всегда под рукой [16] . Официально признанный большим грешником, чем все остальные.

— Совершенно верно. Может, оттого, что мы так про него думаем, он действительно становится хуже. Но я уверена, что он ужасно обращается со Стеллой.

— Вы же сказали, что это был несчастный случай.

— Конечно… но я думаю… ей надо от него уйти.

— Потому что он может ее убить?

— Нет — чтобы остаться одной и начать новую жизнь. Она одержима Джорджем, она тратит себя понапрасну, и ее любовь не идет ему на пользу, а только злит. Ее любовь — как долг, что-то невещественное, смесь идеализма и ужасной самоуверенности. Она думает возвысить его. А ей бы встать на колени рядом с ним.

— Вы ей об этом говорили?

— Конечно нет! Она слишком гордая, самая гордая из всех, кого я знаю. Хорошо бы вы поговорили с Джорджем.

— И что я с ним сделаю?

— Его надо победить, сломать, довести до слез.

— Слез облегчения и раскаяния?

— Вы можете его спасти, Джорджа можно спасти любовью, только не такой, как у Стеллы, другой. Его уродство — это мольба о любви.

Священник от души расхохотался и хохотал слишком долго, потом щелкнул пальцами, как обычно делал, желая сменить тему разговора. Он встал.

— Вы знаете, когда приезжает профессор Розанов?

— Нет, — ответила Габриель, слегка обиженная столь резким отказом на ее крик души, и тоже встала.

— Вы с ним знакомы? — Отец Бернард знал знаменитого земляка лишь по чужим рассказам.

— Нет, — ответила Габриель, — Один раз видела на улице. Брайан знаком, ну и конечно, Джордж у него учился.

В этом месте разговора Брайан заметно прибавил громкости в телевизоре, демонстрируя свое недовольство.

— Что Брайан про него думает? — спросил священник погромче.

— Спросите его сами, — ответила Габриель, тоже на повышенных тонах, открывая дверь, — Брайан! Отец Бернард спрашивает, что ты думаешь о профессоре Розанове.